2
0
Молодой указал на одежду и выбивающиеся из-под платка, который Амина носила в Кишлаке, волосы.
Шад испуганно округлил глаза. Амина не сводила взгляда с молодого воина.
— Ты годишься только на то, чтобы отдать тебя на поругание людям моего отца, — высокомерно сказал молодой мужчина.
Шрамированный гадко засмеялся. Лишь в лице полного мужчины Амина увидела что-то напоминающее сострадание.
— Прошу, прошу вас, господин! — Кинулся к ногам молодого Шад, — не троньте ее! Она сделала все, как вы приказывали! Она…
— Из-за нее вчера ночью погибли четверо славных воинов. Она того не стоит.
Молодой со значением посмотрел на Амину. Девушка молчала. Шад торопливо пнул ее пяткой по стопе. Амина вздрогнула, протянула:
— Спасибо, господин. Я обязана вам жизнью.
— Это точно, — кичливо приподнял подбородок молодой душман. — По закону, таких как ты, следует забивать камнями, но я великодушный человек. Кроме того, теперь ты должна мне еще и за спасение из лап шурави. Потому, сейчас ты пойдешь со мной.
Амина испуганно расширила глаза.
— Прошу! Прошу, господин! Она ничего не знает о делах ее отца! Прошу! — Взмолился Шад, — она не сможет вам ничего рассказать!
— Надо же, — Мужчина, казалось, и не замечал мольбы старика, он просто пнул его в плечо, чтобы тот замолчал. — Тебя хотели использовать просто как девку на побегушках. Думали, ты достаточно мала и юрка, чтобы проскочить мимо пограничников шурави. Кто бы мог подумать, что ты окажешься его дочерью?
Амина попятилась, когда молодой душман приблизился на шаг.
«Как они узнали, кто я? — Только и крутилось в голове Амины, — как они поняли?»
— Джамиль, — спокойно приказал молодой.
Шрамированный уверенно и быстро пошел к Амине. По дороге опрокинул Шада набок сильным толчком ноги.
— Дедушка! — Крикнула Амина.
— Иди сюда, грязная девка, — зашипел шрамированный мерзко.
Амина не издала ни звука, когда он схватил ее сзади за плечи и поволок на выход.
— Деда! Дедушка! Пусти меня! — Не сдержалась Амина и стала вырываться, когда Джамил снова пнул пяткой, пытавшегося встать Шада.
Вырываясь, девушка сама не заметила, как потеряла записку, что писала все утро пограничнику. Зато это заметил молодой.
— Стой, Джамиль, — сказал молодой, и шрамированный застыл, не выпуская девушку из крепкой хватки.
— Фазир, — приказал он полному мужчине в очках.
Тот глянул на девушку. Сглотнул. Потом поднял записку и развернул ее.
— Тут на русском, — бросил мужчина, названный Фазиром.
— Можешь прочесть?
— Да. Это письмо. — полный мужчина нахмурился и продолжил бегло читать.
