2
0
Шад хотел было что-то сказать, даже открыл рот, но промолчал.
— Ты не должна была приезжать, — горько проговорил старик.
— Но я уже приехала…
Девушка опустила взгляд к рукам. Их пальцы почернели от карандашного грифеля. Шад положил ей руку на плечо. Потом обнял.
Несколько минут они сидели так посреди комнаты. Ровно до тех пор, пока деревянная, обитая овечьей шкурой дверь, не распахнулась.
Девушка испуганно подскочила, когда в единственную комнатку бедного домишки зашли трое мужчин.
На первый взгляд, они не носили оружия. Одежда их оказалась простой деревенской и очень скромной.
По крайней мере, двое из них.
Третий все же отличался от остальных.
Пожилой, полноватый мужчина с безобидным лицом, носил маленькие, круглые очки на слегка горбатом носу.
Вторым был молодой, крепкий мужчина с длинной, но редковатой бородой. Третий был гораздо старше него, со злым, хищным лицом убийцы, украшенным большим шрамом на подбородке.
Все втроем вошли в единственную комнату. Двое — молодой и шрамированный держались, словно хозяева.
— Ты говорил про эту женщину? — Бросил молодой шрамированному."
"— Да, господин, — сказал тот, — она оказалась ловкой. Хасан хотел овладеть ею, но она сбежала. Ее ловили долго. На редкость проворная. Юркая, словно шайтан.
— Это про ее отца у нас говорят?
— Да. Шурави — ее отец.
Амину словно обдало холодной водой от неожиданности. Только невероятным усилием воли она не выдала своих чувств. Они знают.
Молодой недобро улыбнулся одними только губами.
— Э… ну… — Будто бы проснулся от остолбенения Шад, — здравствуйте, господин.
Старик неловко поднялся, поклонился. Хлопнул Амину по плечу, заставив совершить тоже поклон.
— Будьте как дома в моем скромном жилище.
— Мой конь живет в лучших условиях, — брезгливо сказал молодой, осматривая старую чугунную плитку, стоящую у черной закопченной стены.
Шад раскрыл было рот, но только снова поклонился.
Молодой моджахеддин прошел глубже в комнату.
— Как зовут твою внучку, старик? — Спросил молодой.
— Амина, господин, — поспешил поклониться Шад.
— Амина, — произнес душман, словно пробуя имя девушки на вкус.
В следующий момент он бесцеремонно схватил ее за подбородок, заставил открыть рот и осмотрел зубы. Смотрел внимательно, будто выбирал кобылу на базаре.
— Ты красива, Амина, — отпустил он девушку, и та торопливо утерла губы от слюны. Глянула на молодого волком.
— Красива, — продолжал он, — жаль, что слишком стара. А еще испорчена, всем этим бесстыдством… Словно потаскуха.
