2
0
Он помрачнел. Глянул на молчаливого и грустного Клима волком.
— Значит, ей помогли, — сделал верный вывод Ваня. — Ее забрали. Скорее всего, на плоту.
— Верно, — я кивнул. — И эти четверо были одними из тех, кто должен был сопроводить девчонку на ту сторону. Кажется, они решили, что мы ее взяли, а потому и попытались отбить.
— Она что-то знала, — с мрачной задумчивостью сказал Ваня.
— Если она и помогает им, то не по своей воле, — вдруг подал голос Клим.
Мы с Ваней переглянулись. Я вздохнул.
— Знаешь, зачем она была тут, на нашем берегу? — Спросил я.
Вавилов молчал.
— Она пыталась перенести на советскую сторону две мины. Перетаскивала к нам оружие, совсем как те «пастухи», которых мы взяли не так давно.
Настоящее изумление появилось на лице Клима. Даже в желтом отсвете фонаря я увидел, как он побледнел.
— Откуда ты знаешь?..
— Таран рассказал, когда я выходил с ним на связь.
— Я… Я… — Клим принялся открывать и закрывать рот, словно рыба, лишенная воды.
— Пойдем, — сказал я и хлопнул его по плечу. — Нужно доложить, что нарушитель Границы ушел на ту сторону.
Белоус промолчал. Приказав Ворону идти «рядом», он последовал за мной.
Я не осуждал его за это. Не злился на него. Ни в том, ни в другом не было смысла. Единственное, что тут можно было сделать — это выводы. Выводы о том, что этот человек не способен выполнять долг пограничника. По крайней мере, сейчас.
* * *Утром следующего дня. Где-то в кишлаке Комар.
— Ты должна уехать немедленно, как только люди Юсуфзы уйдут отсюда, — сказал старый Шад, тяжело опускаясь на пыльный ковер, лежавший в углу. — Амина, что ты там пишешь?"
"В небольшом домике с глиняным, потрескавшимся от времени полом было темновато.
Амина, сидевшая на коленях, прямо на полу, обломком карандаша шкрябала по грязноватой странице листа, вырванного из своей школьной тетради. Ловила зайчик тускловатого серого света, пробивавшегося сначала сквозь пасмурное небо, а потом и через крохотное окошко.
— Амина, ты меня слышишь?
Девушка не обратила внимания на своего деда. Она была занята.
Шад был стар. Девчонка точно не могла сказать, сколько ему лет.
Однако на вид родному деду по линии матери, Амина могла дать лет шестьдесят пять — семьдесят. Может, меньше, если сделать скидку на тяжелую жизнь в кишлаке.
Шад был не немощен, как хотела представить его пограничникам Амина. И уж тем более, его не звали Захидом, как она сказала шурави.
Несмотря на возраст, это был еще вполне себе крепкий, хоть и худоватый старик, прекрасно управлявшийся с сохой и плугом.
