Гастролер

Алек, правда, ничем не болел, отличаясь от рождения отменным здоровьем, но это дело было поправимым: для того и существуют различные «рецепты», которые разрабатывались русскими острожниками столетиями — еще со времен царской каторги. И по моему поручению послали на зону профессионального «хирущд», чтобы слепить Алеку подходящую мостырку или, того проще, помочь с симуляцией болезни.

…Подговоренного к побегу Алека «хирург» посадил перед собой, разложив на табурете, накрытом стерильным носовым платком, шприц с длинной тонкой иглой, пузырек с зеленовато-мутной жидкостью, столовую мельхиоровую ложку и жестянку, в которой лежала круглая таблетка сухого спирта.

— Значит, так! Слушай сюда, сейчас мы тебе сделаем множественный перелом… Не бзди! Это не в натуре, но все будет выглядеть даже лучше, чем при настоящем переломе: рука искривится, опухнет, посинеет, ну и все такое. — И с этими словами он поджег спирт и начал нагревать в ложке мутную жидкость.

— Что там? — только и спросил Алек.

— Керосин, — глухо ответил мастер. Потом принялся ощупывать левую руку Алека и, найдя нужное ему место, стерилизовал кожу куском материи, смоченным водкой. — Ну, с богом! — выдохнул «хирург» и одним точным ударом сделал Алеку в руку повыше локтя укол из шприца, предварительно начиненного горячим керосином.

— Ну вот! Все в ажуре? — поинтересовался после операции «хирург» и добавил: — Запомни: дней пять будет болеть, жечь — хоть вой! Ты и вой… А завтра перелом тебе обеспечен.

На следующий день Алек во время утреннего построения подвернул ногу, грохнулся на стальную чушку — локоть разом разбух и пошел синими пятнами на месте предполагаемого перелома. Лагерный врач сразу же определил опасный перелом предплечья со смещением и сказал, что нужна срочная операция для вправления кости. Все произошло как нельзя удачно.

Везли Алека в городской лазарет в зеленом армейском «рафике». В машине кроме водителя сидели фельдшер и сонный охранник. В нескольких километрах от ворот ИТУ, при самом выезде на трассу, у «рафика» неожиданно пробило колесо, и фургончик, сбавляя скорость, откатился к обочине.

— Сидеть! Не двигаться! — скомандовал молодой ефрейтор, направляя на Алека автомат. Было видно, что этот салажонок, хоть и дослужившийся до черпака, очень напряжен и готов выстрелить в него в любую минуту.

— Убери игрушку-то, а то шмальнешь ненароком! — спокойно отвечал ему Алек, глядя прямо в глаза.

Ефрейтор несколько поартачился, но под свирепым взглядом отвел в сторону автомат. Водила, обозленно матерясь, выскочил из машины и стал пинать по спущенному колесу.

— Только вчера новую запаску поставил! Какие суки тут гвоздей накидали, будь оно все неладно!

И впрямь вся дорога была усеяна искривленными длинными гвоздями.