Гастролер

А вся территория вокруг дома в парке Кусково, огражденная высоким двойным забором, тщательно охранялась и фактически превратилась в неприступную крепость. И видимо, тогда мои недруги решили достать меня не в логове, а на людях, не побоявшись устроить мочилово в самом людном месте во Дворце спорта, который кишмя кишел ментами и переодетыми гэбэшными операми…

Конечно, прямых доказательств того, кто именно меня заказал, я не имел, но спустя месяца полтора после едва не ставшего фатальным для меня инцидента до меня докатился слух, что прошлой зимой в Сочи пиковые оказывается, собирали тайный сход, куда позвали и нэпманов во главе с Дядей Васей. И вроде как порешили круто разобраться с несговорчивым московским смотрящим.

«Там, где собирается больше трех, — даже самых тайных замыслов не утаить». Как опытный медвежатник, я хорошо знал цену воровским тайнам. Важные новости по уркам от Мурманска до Владивостока бегут быстрее телеграфа. А я ощущал себя правым в споре со своими противниками и считал, что придет время — и мой взгляд на воровскую идею все же возьмет верх и показная «воровская демократия», когда все решения принимаются или отменяются только на большом сходняке, где собирается до сотни воров, если и не отомрет, то будет лишь совещательной, а вся полнота реальной власти перейдет к узкому кругу самых авторитетных, самых деятельных и самых сильных лидеров, можно сказать, воровскому «политбюро», возглавляемому самым авторитетным и самым сильным лидером — смотрящим по России.

Но терпеливо сидеть и ждать естественного развития событий я не желал, да и не мог. Старуха с косой все настойчивее стучалась ко мне в ворота, а я еще полагал, что свое не отжил на этом свете и всего пока не успел сделать, что отпущено судьбой. Так что и отворять безносой свои двери пока не имел намерения.

— Не хотите мира, будет вам война! — так решил я, сидя в своем кабинете-бункере в подвальном этаже кусковского особняка. Передо мной лежала газета. Я только что прочитал в «Правде» большую статью об аресте в Краснодаре банды воров, орудовавших на местной табачной фабрике «Кубаньтабак». И хотя в статье никто из арестованных поименно назван не был, я знал, что погорели мои люди. И еще знал, что наводку ментам на бухгалтерию «Кубаньтабака» дал не кто иной, как Заур Кизлярский, давно уже приглядывавшийся к этому лакомому куску.

Я нажал на кнопочку звонка, еле заметную на полированной столешнице. В дверь через несколько секунд заглянул молодой чернявый парень и вопросительно посмотрел на меня.

— Заходи, заходи, Алек! Садись, поговорить нам надо! И серьезно поговорить. Может, от этого нашего с тобой разговора будет многое зависеть. Так что садись и слушай! Речь пойдет о Зауре Кизлярском.