Гастролер

Я тут поговорил кое с кем — люди говорят, стрелка в Лужники послал Заур, хотя, конечно, прямых улик нет. Но и это не все. На прошлой неделе к нему в Махачкалу послали курьера. Я предлагал дагестанским договориться и свою долю в общак наш отстегивать… Но ответа от Заура я так и не получил, потому что моего курьера нашли утопленным в Каспийском море, километрах в пяти от города. Словом, пришла пора с Зауром разобраться по-серьезному…

Долговязый Алек у меня появился совсем недавно. Еще до покушения во время хоккейного матча Захар Роща замолвил передо мной словечко за своего крестника, смышленого паренька лет двадцати трех, с которым скорешился на воле в Астрахани и который пару лет назад влип в нехорошую историю и попал на пермскую зону. Этот паренек, отличавшийся строптивым характером, мог запросто сгинуть: докатиться «до балки» или провести на зоне всю свою молодость и годы золотые и выйти на волю беззубым и болезненным, озлобившимся сорокалетним мужиком, с букетом болезней и немощностью дряхлого старика. Ведь зона ломает многих, а особенно вот таких — упрямых и негнущихся. Воры и мужики живут на зонах по своим законам, они могут ухитриться если и не прогнуться, то уж по крайней мере обмануть администрацию или уйти от ответа. Единственно, от чего воры никогда не уходили, так это от собственного понятия чести. А у таких молодых, как Алек, это понятие стояло выше всего, хотя он и не был вором: сидел-то по 126-й, часть вторая — за хулиганку.

Нa больших зонах залетевшими по хулиганке был в основном молодняк, даже не нюхавший «малолетки». Многие становились «бойцами» или «быками»; кто-то шел в «пристяж»; кто-то шестерил, но большинство верно держались воровских понятий и чтили воровской закон. Одним из таких, по уверениям Захара, и был Алек. И его надо было вытащить с той проклятой зоны, чтобы не пропал парень по подлянке вертухаев или по злобе подлого барина."

"Послушавшись совета старого друга, в общем, решил я помочь пареньку, взять его к себе, приручить, сделать из него бойца и личного охранника. Поэтому в ИТУ, где сидел Алек и ходил на правах «положенца», то есть считался приближенным к ворам, сначала заслали нескольких «гусей», груженных по малой, чтобы те проследили за Алеком и в случае чего помогли свалить от хозяина.

Через полгода прилетела ко мне в Кусковский парк малявка от одного из «гусей», где сообщалось, что да, мол, Алек парень и впрямь стоящий, крепкий и честный. Это и стало решающим для меня доводом.

Чтобы помочь Алеку уйти с зоны, было решено, что лучше всего это сделать с больнички. На той пермской зоне не было лагерного лазарета и тяжелобольных отправляли в районную тюремную больницу.