3
0Ну, плохо, если не поставит, но не катастрофично. Его другое больше беспокоило. Совсем невмоготу стало находиться рядом с Никой. Умом он очень жалел её, понимал, что поступает с ней чудовищно и чувствовал себя последней скотиной. И в то же время не мог даже выдавить из себя тёплого слова или улыбку, неодолимо хотелось бежать прочь из собственного дома, чтобы не видеть её глубоко несчастные глаза, не слышать её плач, который рвал душу. Домой шёл лишь тогда, когда податься было просто некуда. А так — спал то у родителей, то даже у Дёмина, случалось. Эм в последние дни перестала звать его к себе — сессия, работа.
С отцом он уже дважды срывался, собирался плюнуть на всё и уехать, потому что ощущение собственного скотства липло к коже, как несмываемая грязь.
— Мне кажется, я её как будто медленно убиваю. Я не могу больше так, — твердил он отцу.
— Да брось ты! Она, конечно, страдает, но «убиваю» — это слишком. Миллионы людей расстаются и ничего, живут, находят новые любови. Подожди ещё немного, буквально несколько дней. Лучше пока с учёбой разберись.
Ещё и с Эм чуть не поссорились из-за пустяка. Надо же, чего она только ни напридумывала — сноб! Да ему вообще на всё это «престижно — не престижно» плевать, достало просто, что видит её пять минут в день. И то не каждый день. А эти их встречи, может, и помогали ему как-то держаться.
На другой день Шаламов даже не затевал с Эм разговоров — просто заехал, просто довёз. Короткий поцелуй на прощание — вот и всё, чем приходилось довольствоваться. Сам он не уехал сразу, обогнул здание и вошёл с центрального входа. Хотел передать деньги Харлову, но хостес сообщила, что «Пётр Аркадьевич отъехал по делам и обещал быть через три часа».
Тогда он заскочил домой, где не появлялся сутки. К счастью, Вероники не было. Он принял душ, переоделся и уже собрался уходить, почти ушёл, когда зазвонил телефон. Поколебавшись с минуту, Шаламов всё же вернулся и снял трубку. Отец. Слушать бесконечные «потерпи» тоже уже достало, и Шаламов с трудом сдерживался, чтобы не наговорить грубостей.
— Да не могу я уже терпеть! Ты замотал уже этими своими «скоро-скоро». Мы просто уедем с ней. Вот она сессию сдаст, ну и я. И всё.
— Да не пори ты горячку, дурачок! Я же хочу сделать всё по уму. Уедете-уедете, но не прямо же сейчас. Лучше скажи, что там у тебя с сессией?
— Нормально всё с сессией, — Шаламов хотел вернуть разговор в нужное русло — ясно же, что отец намеренно сменил тему, но тут входная дверь открылась. Вернулась Вероника.
— Привет, — улыбнулась она радостно. Увидела, что он в кроссовках. — Только что пришёл или уходишь?
— Ухожу, привет, — пробормотал он смущённо и поспешно рванул к дверям.
Но вдруг остановился на пороге, повернулся к ней. Посмотрел в глаза и тут же отвёл взгляд.
