3
0— И хорошо! Жаль, что не завтра. А Гороховской скажи, что получит не сотню, а две или три… Он решил бросить меня…
— О… — сочувственно протянула подруга. — Ладно. Ну а ты договорилась с его другом? С ресторатором? А нашему герою-любовнику можешь достать на вечер нормальную тачку, не свою, разумеется?
— Договорюсь, — заверила Ника. — Да, могу.
С Лёвой пришлось потрудиться. Этот недомерок, живущий, между прочим, на даче её знакомого, вздумал изображать порядочность.
«Это подло! Я себе никогда этого не прощу».
Однако Вероника прекрасно видела, как жадно смотрел он на деньги, и понимала, что этот спектакль для него самого. Ну и для неё, конечно. То ли чтобы показать, что он не конченный подонок и идёт на заведомые муки, то ли чтобы приплатила побольше за эти самые муки. В конце концов сошлись на том, что она сразу даст ему половину — а это уже немаленькая сумма. Оставшееся же он получит только в том случае, если сумеет убедить Шаламова приехать к ресторану в нужное время, не раньше и не позже. Лёва с кислой миной сказал, что постарается.
Зато с Петром Аркадьевичем Харловым договориться оказалось проще простого. Он даже от денег сначала отказывался, но Вероника настаивала и управляющий не стал упрямиться. А получив конверт, буквально рассыпался в любезностях:
— Даже не переживайте, Вероника Сергеевна. Отправлю Эмилию часам к шести. Заранее предупреждать её не буду. Неожиданный заказ, мол. Так бывает. И не беспокойтесь насчёт транспорта, у нас на этот случай есть свои машины.
Однако настроение он всё-таки подпортил, сообщив, что здесь побывал Шаламов. Приезжал отдать долг за эту официантку. Вот значит, зачем он сдавал свои вещи в ломбард. Как же обидно!
С Кристинкой они созванивались весь день, обсуждая каждый шаг. И хотя вроде бы продумали чуть ли не каждую мелочь, в душе стремительно креп страх.
— Ты лучше живи эти дни у себя. Напиши ему записку, что дела какие-нибудь, а сама уезжай. Приедешь в субботу, когда всё будет сделано. Тебе надо не попадаться ему сейчас на глаза, чтобы он не успел с тобой поговорить, — советовала Кристинка. И вообще, она вела себя совсем не так, как прежде. Никакого ехидства, никакого злорадства. Наоборот, сопереживала, вдохновляла, подбадривала.
И всё равно Веронике не верилось, что всё получится. С замиранием боялась, что обязательно что-нибудь пойдёт не так, что Шаламов обо всём узнает. Успокаивала себя только тем, что хуже-то уже не будет. Хуже просто некуда.
К себе Вероника не поехала — там отец, он сразу заподозрит неладное. Сообщила ему, что пару дней отдохнёт в Аршане, чтоб не искал её, напрасно не названивал. Сама же сняла номер в гостинице, но еле протянула сутки. Утром в пятницу вернулась. Не могла вытерпеть. Даже уже думала так: будь что будет.
