Вдруг ловлю на себе чей-то взгляд из хора. Глазами пробегаю по одному ряду лиц, по другому. Встретились наши взгляды и тут же, будто испугавшись друг друга, быстро разбежались. Спрашиваю Сашку потихоньку, кто это, мол, во втором ряду, третья справа. Оказывается, Ира Зонова, сестра нашей учительницы химии, Наталии Даниловны. В параллельном классе со мной учится. А я и не знал. Просто — лицо знакомое, видел в каком-то классе. В общем, с той самой спевки что-то во мне словно перевернулось, переиначилось. Видел ее только издали. Ни разу даже не заговорил. С другими девчатами, в том числе с ее подругами, мог беседовать сколько угодно и о чем угодно.
А с ней… будто язык к нёбу прилипал.
— Это мне знакомо, — вздохнул Николай.
— Так прошли зима и весна, — продолжал Вадим. — Кончились занятия. Друг мой получил аттестат зрелости, а я девятый класс завершил. На лето уехал к себе в Лебедевку, стал работать в колхозе. Но вскоре меня вызвали в райвоенкомат: учеников девятых и десятых классов направляли в военизированные лагеря для первоначального военного обучения. Вот оттуда, из лагерей, я и написал Ире свое первое письмо.
Сообщил, чему нас учат здесь, как хорошо жить в лесу, просил написать, как она проводит каникулы. Что было, когда письмо пришло в Вишневку, я узнал позже. Очень удивилась, рассказывала она потом, что письмо от меня. Ведь мы, по сути, не были даже знакомы. А сердечку, говорит, все равно приятно-приятно. Надо бы ответить. Но о чем писать? Как маме помогает по дому, картошку окучивает, огурцы и капусту поливает? Эка невидаль! Дважды бралась за перо. И дважды рвала написанное. В общем, ответа я так и не дождался.
Шедшая впереди повозка вдруг остановилась.
Николаев и Лавров поспешили к ней. Ничего страшного. Просто зацепилась задним колесом за дерево. Подали лошадь назад, вывернули повозку — и опять она покатилась. Осмотрелись по сторонам. Как и было приказано, снайпера и разведчики шли по пять-шесть человек. Только успели уже перемешаться: около каждой пары девушек — три-четыре разведчика. Наверное, так даже лучше.
— С тем и вернулся я первого сентября сорок третьего в школу, — продолжал Лавров. — Вернулся и узнал, что Иры нет, уехала из Вишневки. Оказывается, ее отца, ветврача, перевели работать в другой район.
Вместе с ним переехала и вся семья. Так тяжко на душе стало… Писать — не знаю куда. Да и что в письме скажешь? А потом, спустя какое-то время, идем мы с дружком моим Сашкой по улице, дошли до дома Соколовых. Слышим на крыльце говор, смех: девчата собрались. Завернули. Темень — хоть глаз выколи. Чуть не ощупью пробрались на крыльцо, сели. Девчата на нас — ноль внимания, толкуют себе о чем-то, смеются. И в этом смехе я вдруг различил нежный, серебристый такой, голос Иры.
0
0
