4
0
— Вот это банки! Баночки! — Ваня пощупал мышцы на моих плечах, — я горжусь тобой, братка.
— А на ногах зацени! — я расставила ноги, сделала присед и напрягла мышцы бедер и икр. Впрочем, они всегда там были. — А?
— Молоток! Еще полгода и станешь похож на нормального летчика, как там пресс? — он приподнял на мне майку и сунул кулак в живот.
— И-и-и! — заверещала я. Рука у моего названного братана тяжелая. Майка к тому же опасно задралась вверх.
Ваня нахально потыкал пальцем туда, где искал пресс. Между прочим, там уже кое-что намечалось. Не пресловутые кубики, понятное дело, но мышцы наросли.
— Отвали, садюга! — я нахлобучила ему подушку на бритую башку. Вырвала руку и хотела удрать. Ага!
Старлей ловко отловил меня за щиколотку и повалил на кровать. Сунул мордой в матрас."
"— Это ты мне, брату? Как у тебя язык повернулся! Кто я? — Ваня лихо оседлал мою бедную поясницу. Стянул оба локтя за спиной в одну руку. Больно! Я выворачивалась ужом из-под железного побратима.
— Пусти, дурак здоровый! Справился с младшим! Обижаешь братана? — шипела и плевалась я от злости.
— Ничо, ничо! Учись терпеть, пацан! — Ваня ржал в голос, держал под собой небрежно одной левой и выворачивал правой мои руки из суставов. Ничего смешного в этом я не находила. Злые бессильные слезы душили. Убью нафиг дурака! — Вот как я тебя учил? Не становись к противнику правым боком. А ты? Вот тебе за это болевой. Учти, я ведь даже не в полсилы держу.
— Отпусти-и-и! — я едва дышала от злости и боли. — Убью!
— Да ты освободись сначала, — снисходительно начал Ваня и заорал: — Сука!
Он разжал пальцы и схватился за голень.
— Тебе весело, Эспо? Ленька меня укусил! — возмутился побратим. Подтянул зеленую брючину к колену. В середине икры наливался багрово-черный кровоподтек.
— Скажи спасибо, что нога у тебе волосатая! — веселился пограничник, — у птенчика Ло зубки соскользнули, а то он мог свободно кусок мяса вырвать.
Я стояла в центре комнаты красная, злющая, в порванной майке и любимых трусах до колен. Сжимала наготове кулаки и в глубине души была согласна с Эспозито на все сто.
— Послушай, Ленька, — Иван как-то чересчур серьезно провел по мне глазом.
— Нет! — заорала я сдавленным от ярости голосом, — Ничего у меня нет!
— Жалко, — улыбнулся открытым конопатым лицом Ваня, — я бы на нее запал.
Красавчик Эспо захрюкал и повалился башкой в подушку. Улегся в мои простыни прямо в ботинках и икал буквально от привалившего счастья. Охренели совсем! Не хватает только барона вместе с его чудо-задницей и кулаками на моей физиономии.
— Идите вон отсюда! Это моя комната.
