4
0Скула болела адски. Слезы текли сами, предатели. Пусть сдохнет!!
Пауза. Вдох-выдох.
— Ладно, Петров, давай руку, — спокойно-примирительный тембр. Игра в благородство и всепрощение.
Максим протянул мне широкую ладонь. Я уцепилась, он рывком поднял меня к себе близко. Что хотел? Я не стала выяснять. Без всякого перехода зарядила ему правой коленкой в пах. Левую пятку черным каблуком вдавила в нос баронского сапога, одновременно заканчивая атаку ударом в середину голени правой ногой. Эх! Я давно не тренировалась, получилось медленновато, но сиятельному гаду хватило. Он сделал огромные глаза, зашипел, согнулся, сунул обе руки к мошонке, мечтал сесть на стул, промахнулся, попытался удержаться за край стола, не вышло, грохнулся на пол, стол навалился сверху, за ним не устоял стул, упал с шумом на бок, увенчав собой мою личную прекрасную картину жизни.
— Что случилось? — Эспозито в белых боксерах с красными сердечками возник апофеозом моей радости в дверном проеме. Щурился заспанно на свет. — Вы охренели, ребята! Четыре утра.
— Убью! — раздышался блондин. Ковырялся и гремел мебелью по центру пейзажа.
— А интересно у вас тут все, парни, — высказался брюнет, проснувшись окончательно. Пялился с веселым интересом то на мое платье и синяк под глазом, то на пунцового барона на полу."
"— Убью, — повторил гораздо спокойнее Кей-Мерер, перебираясь наконец-то удачно на стул. Поднял на меня светлые глаза. Блестят. Слезы? Неужто больно? Тугая прическа его рассыпалась смешными кудряшками по плечам. Губы искусаны от злости. Хорошенький, сил нет!
— Ты же хотел, чтобы я дрался, — я засмеялась, игнорируя присутствие комэска в сердечно-белых трусах.
В голубых глазах барона родилось выражение усталого отчаяния. И жалость, и безнадежность, что ли. Словно бы мне вынесен смертный приговор. И отменить его не в силах никто. Даже он сам. Надо начинать бояться?
— Я принесу мартини, думаю, что по глоточку нам не повредит, — выступил в глухой паузе Эспозито, сделал шаг с готовностью к дверям.
— Не надо!
— Давай, — мы высказались с Максимом одновременно.
Я случайно посмотрела в окно.
Кольцо перехода сияло, переливаясь и медленно смыкая края ленты. Висело строго напротив казармы моей бывшей эскадрильи. Пока мы с бароном выясняли, кто выше писает на стенку, Марчелло двигал свой план вперед.
— Глядите! Вот оно! — воскликнула я. Показала рукой в ночь за стеклом.
Мужчины честно проследили за моим жестом. Тщетно. Я вспомнила запоздало, что нормальные люди не в состоянии узреть дыры перемещений в сыре мироздания хомо верус.
