Женщины Цезаря

– В наших рядах появился новый Катон, – сообщила ему мать.

– О-о!

– Фабия не может с ней справиться. И никто не может. Юния и Квинтилия ненавидят ее. Они ее щиплют и царапают.

– Пожалуйста, приведи сейчас ко мне в кабинет Фабию и Корнелию Мерулу.

Очень скоро Аврелия привела старшую весталку и новую маленькую весталку в кабинет Цезаря, хорошо обставленный и превосходно отделанный в малиновых и пурпурных тонах.

Действительно, имелось у Корнелии Мерулы что-то общее с Катоном. Она напомнила Цезарю тот день, когда он первый раз увидел Катона, глядя из дома Марка Ливия Друза на лоджию дома Агенобарба, где жил тогда Сулла. Худощавый, одинокий маленький мальчик, которому Цезарь приветливо помахал рукой. Девочка тоже была высокой и тонкой. И цвет кожи и волос похож на Катоновы: рыжеватая шевелюра, серые глаза. И стояла она так же, как обычно держался Катон: расставив ноги, вздернув подбородок и сжав кулачки.

– Мама, Фабия, вы можете сесть, – официально обратился к ним великий понтифик. Затем указал девочке на место перед его рабочим столом. – Встань сюда. Итак, в чем дело, старшая весталка?

– Кажется, дело серьезное! – раздраженно ответила Фабия. – Мы живем слишком роскошно; у нас чересчур много свободного времени; нас больше интересуют архивы, чем служение Весте; мы не имеем права пить воду, которая взята не из колодца Ютурны; мы готовим mola salsa не так, как его готовили во времена царей; мы неправильно рубим части Октябрьского коня; и еще многое другое.

– А откуда ты знаешь, как нужно разрубать Октябрьского коня, черный дрозденок? – ласково спросил Цезарь, предпочитая называть девочку так («Мерула» означает «черный дрозд»). – Ты не пробыла в атрии Весты достаточно долго, чтобы видеть части Октябрьского коня.

О, как трудно было удержаться от смеха! Части Октябрьского коня, которые стремительно несли в регию, чтобы кровь окропила алтарь, затем для того же – к священному очагу Весты, – это гениталии коня и хвост вместе с анальным сфинктером. После церемонии эти части мелко рубили, смешивали с оставшейся кровью и сжигали. Пепел использовали на апрельском празднике Весты под названием Палилии."

"– Мне рассказывала прабабушка, – ответила Корнелия Мерула голосом, который обещал когда-нибудь стать таким же громким, как у Катона.

– А откуда она знает? Ведь она не была весталкой?

– Ты находишься в этом доме под ложным предлогом, – прочирикал черный дрозденок, – следовательно, я не должна отвечать тебе.

– Ты хочешь, чтобы тебя отправили обратно к прабабушке?

– Ты не можешь этого сделать. Я теперь весталка.

– Я могу это сделать. И сделаю, если ты не будешь отвечать на мои вопросы.

Она совсем не испугалась. Наоборот, она задумалась над тем, что он сказал.