0
0Кто мог подумать, что не закончились еще злоключения Алексея Карташа – героя бестселлеров «Тайга и зона», «Ашхабадский вор», «Сходняк»? После того, как он и его друзья открыли тайну подпольного платинового прииска в сибирской тайге, спасли от покушения президента Туркменистана и остановили воровскую войну в Шантарске, – после всех этих мытарств Карташу просто необходим отдых. И он действительно отправляется в отпуск – в Петербург. Однако эта туристическая поездка оборачивается для Алексея сущим кошмаром: по обвинению в преднамеренном убийстве он попадает в знаменитые «Кресты».
Под созвездием северных «Крестов»
Все персонажи, равно как некоторые события и эпизоды романа вымышлены… Чего нельзя сказать о месте действия. А любые неточности – суть оплошности автора и требования капризного сюжета.
Тюрьма, ну что это такое, в конце концов? Недостаток пространства, возмещенный избытком времени. Всего лишь.
Был безумным, был спокойным, Подсудимым и конвойным…
И слышен нам не рокот «автозака»…
Подследственного Алексея Карташа, подозреваемого в двойном убийстве по статье сто седьмой, часть вторая, везли на «автозаке» в следственный изолятор – тюрьму, то бишь. Где он должен будет содержаться вплоть до постановления суда.
Но что не говори, а все могло быть еще печальней – например, если б Карташ влез в это дело по доброй воле. А влезть он мог, будь у него возможность выбирать и сделай он при этом неверный выбор. Но ведь выбора ему не оставили! И теперь приходится признать: ну и слава богу, что не оставили. Меньше бесплодных терзаний, заламывания рук, кусания локтей и самобичевания. Все равно уже ничего не поправишь. Кино, как говорится, взад не пустишь.
Хотя со стороны могло сложиться впечатление, что на Алексея никто не давил, что с ним обходятся со всеми предупредительностью и обходительностью, как с дорогим гостем и свободным человеком… Формально так оно, наверное, и выглядело. Но, господа, сколь часто форма бывает обманчива! Достаточно вспомнить радушные улыбки и ласковые слова, какие расточали Алексею Карташу в Туркменистане некоторые его тамошние знакомцы, – при этом вдумчиво размышляя лишь над тем, как бы половчее всадить кинжал в брюхо «дарагому гостю»…
Ну чисто Промокашка, выходящий из подвала в ласковые объятья Жеглова и исключительно для понтов горланящий: «А на черной скамье, на скамье подсудимых…»
Ну да, так оно обычно и бывает. Зацепит, как крючком, какая-нибудь мелочь и развернет твои мысли совсем в другую сторону. Так получилось и сейчас: мелочью стал припев этой незамысловатой песенки. Несколькими днями ранее (а честно говоря – в другой жизни) Карташ уже слышал этот припев, правда, в чуточку более мелодичном исполнении.
