8
0[26]Копии снять с них нельзя. Я должен расшифровывать оригиналы. Это трудно. Требует осторожность.
Я тяжело вздохнул. 112 фамилий. 112 адресов. Что мне было нужно, так это спортивный союз почтовиков, чемпион сыщиков Блумквист[27]и высший выигрыш в лотерее.
Зверь в отчаянии поднял руки.
— Мы можем делать только одно, — сказал он. — Мы можем делать только то, что решил делать Юлле.
— Точно, — отозвался я. — А что будет потом? Виси, виси, моя звезда-сыщик?
Опять эта ослепительная улыбка. Я вздохнул еще раз, еще глубже.
— Ладно, — сказал я. — Где у тебя телефонные справочники?
Зверь повернулся и подвинул ко мне свой блокнот.
— Уже пришла суббота, — сообщил он. — Один час ночи. На работе его нет. Но он живет довольно близко.
Зверь научился читать и писать, лишь когда уже был подростком. Он гордился своим красивым почерком. В блокноте он написал:
Ян Нуккер, экономист, Висмарсвэген, 78, Энебюберг, 778 64 31.
— Так, — сказал я. — Время действовать.
Зверь сидел, молча улыбаясь.
— Что делать-то будем? — раздраженно сказал я.
Солнце сияло. Я недавно побрился. Надел свеже-выглаженную рубашку. А теперь стоял перед домом №78 на Висмарсвэген в новейшем стокгольмском суррогате Юрсхольма.
Они сидели в саду. Молодая современная шведская семья. Одеты в кричащие рубашки, волосы мелированы, загорелые, улыбающиеся. Каждый, когда изрекал что-нибудь глубокомысленное, отчаянно жестикулировал и притопывал, чтобы привлечь к себе внимание. А вокруг всякие игрушки: автомат для гольфа, прогулочный велосипед, громадный солнечный зонт на шарнире, радиоуправляемый автомобиль для ралли, кофейный автомат, украшенный картинкой Микки-Мауса, сотовый телефон.
Я держал в руке толстую пачку компьютерных распечаток, не вполне веря в эффективность того, что собирался сделать. И для начала подошел к калитке, остановился, помахал бумагами и крикнул самое умное, что мог придумать:
— Эй, вы там!"
"Все повернулись и уставились на меня. Хозяин дома, демонстрируя свою физическую кондицию, не торопясь отжался от садового стула, встал на ноги и медленно направился ко мне.
Он был лет сорока, моложав, невелик ростом, мускулист. Икры у него были толстые, руки подвижные, наверняка ловко играет в сквош и мастерски ходит на доске под парусом. Одет с таким журнальным шиком, что я улыбнулся ему в лицо без всякой натуги: цветастая калифорнийская рубашка, ослепительно белые шорты, толстые носки трубочкой и солнцезащитные очки с белой цепочкой а-ля пенсионер. Ну просто эталон делового человека последней отливки. Так и представляешь себе, как после уик-энда он сидит в своем «БМВ» в автомобильной пробке и со смертельно озабоченным видом отдает распоряжения по радиотелефону.
Он не сказал ни слова.
