8
0
Суббота
Вы слыхали хохот железнодорожных станций, когда пролетающий поезд свистит им: поедем со мной!
Железнодорожные станции никуда не поедут. Без них совсем застынут улыбки расписаний.
Хенри Парланд.[24]«Идеальная реализация»5
В темном компьютерном зале, невидимые, словно призраки, шипели вентиляторы. У Зверя была включена лишь одна лампа. Он сидел перед мерцающим голубым экраном, поглаживая густую бороду.
Он сказал еще раз:
— Это работьонка для полиции.
Ясное дело. 112 фамилий. Почти 1000 рабочих смен на 29 разных предприятиях. Все при посредничестве «Охрана А/О Сентинел».
Я даже не знал, что такие вещи называются банком данных.
Я бы назвал это списком дежурств на отдельных листочках. Но взять эти листочки в руку было нельзя. Они мелькали на экране, когда была нажата одна из кнопок компьютера, в точности как порнографические картинки в старом синематоскопе. Мир идет вперед.
— Прогони это дерьмо еще разок, — сказал я устало.
Зверь запустил все сначала. Каждый листок походил на другой. Поверху — голубая полоса с желтым текстом:
«ОХРАНА А/О СЕНТИНЕЛ» свед. ссыл. прим.»
Все сведения в строчках относились ко времени с июня по июль. После «ссыл.» чаще всего стояло имя: Ян Нуккер. После «прим.» иногда имелся какой-нибудь чудной знак.
Потом ряды зеленых полос с именами служащих, их личные номера, адреса, телефоны. Чаще всего молодые люди, никого старше сорока.
А затем графы, в которых рассказывалось, когда и где работал данный служащий, день за днем.
Там были указаны самые разные предприятия, которые, возможно, захотят прибегнуть к услугам охранной фирмы. И там были перечислены все предлагаемые часы дежурств, круглосуточно, и все дни недели.
— Хе-хе, — засмеялся Зверь, — здесь есть и тот, кто убивал. Предлагаю читать это так: чилийским методом. Забираем всех и запираем на плавательном бассейне.
— Прикрой пасть, чернозадый, — сказал я. — Это тебе не курды. Это шведы. Если мы заберем всех сто двенадцать, а там только один виновный, а сто одиннадцать невиновных шведов, знаешь, какой поднимут хай!
— Мuy bien,[25]— уступчиво сказал глубокий голос. — Тогда это работьонка для полиции.
Я выругался и крутанулся на стуле вокруг себя.
— А далеко ты продвинулся с засекреченными кусками?
Лицо Зверя перекосилось, на нем были огорчение и боль.
— Друзжище...
— Дружище, — поправил я.
Он выглядел печальнее, чем бульдог, выпрашивающий подачку на вегетарианском обеде.
— Друж-жище! Я, может, вообще с этим не справлюсь. — Он замолчал, а я ждал продолжения. С аргентинцами надо следовать особой тактике: ведь это люди, которые могут назвать столкновение двух скорых поездов «небольшой накладкой». — Это очень трудно, — жаловался глубокий голос. — Восемь серий, закодированных американской программой под названием «Watchdog».
