Свой — чужой

Наконец Виталий Петрович сказал:

— Не надо подчеркивать свою молодость повышенной нервозностью. Знаешь, друг мой, когда ты женишься и у тебя появится ребенок, то вы с женой будете ждать, когда же он заговорит. М-да… ждать будете и будете учить его говорить, чтобы потом просить его замолчать. Доходит?

— Не очень…

— Жаль. На обиженных… А знаешь, как бы тебя угомонил Крылов?

— Нет.

— Лагерную поговорку насчет обиженных знаешь? Обиженных чего?

— Ебут.

— Вот! А теперь скажи: ты хочешь узнать имена стрелков?

— Хочу.

— Чтобы передать братве? — Ильюхин, казалось, просто излучает иронию.

— Нет.

— Ну, и тогда зачем тебе то, с чем ничего нельзя сделать? Ты смотрел «Приключения принца Флоризеля?» Там один ухарь все никак не мог никому алмаз показать… И что из этого вышло?

— Ну, ничего хорошего, — согласился Штукин.

Виталий Петрович посмотрел на него, словно учитель на любимого ученика, только что давшего правильный ответ:

— Именно! Теперь — давай с другой стороны глянем на эту тему. Вот сидят два жулика. Один другому рассказывает за свой квартирный разбой. Второй спрашивает: «И зачем ты меня подставил?» Первый руки к груди прижимает: «Да Господь с тобой! В чем же?» А второй ему объясняет: «Я теперь знаю за тебя.

Валерка неожиданно очень светло улыбнулся — безо всякого сарказма, иронии и прочих разных сложных «наполнителей»:

— Так точно, товарищ полковник! Смекаю, к чему вы клоните!

Ильюхин почувствовал перемену в его настроении и насторожился:

— И тебе по-прежнему хочется знать данные стрелков?

— Да.

Полковник откинулся на стуле и поднял руки вверх, словно сдаваясь в плен:

— Так. То ли я дурак, то ли не в этом дело. Хорошо. Если это не каприз детский — вот хочу, и все, папа, купи мне этот мячик, — тогда должна быть какая-то понятная мотивация. Если она есть…"

"— Есть такая мотивация! — этот возглас Штукина прозвучал почти по-ленински: «Есть такая партия!»

Виталий Петрович скрестил руки на груди и всем своим видом изобразил готовность внимательно слушать:

— Излагай.

Штукин выдержал для порядка небольшую паузу, закурил и, глядя Ильюхину прямо в глаза, сказал на одном дыхании:

— Первая заповедь оперативника — посмотреть своими глазами на то, на что можно посмотреть. Вот и я — хочу на них посмотреть. Просто чтоб иметь в виду их хари. Я, между прочим, внедрен в преступную среду, и дело иметь мне приходится с людьми многими и очень-очень разными. В разных компаниях бывать. С разными типами кофе пить, и не только кофе.