Свой — чужой

В общем — на словах все гладко…

Валерка неожиданно уловил, как у него внутри зарождается и становится все больше и больше комочек обиды:

— Получается, зря я к нему ходил, что ли?

— Что?

Юнгеров, задумавшийся было о чем-то своем, даже не уловил сначала смысл фразы, произнесенной Штукиным, а когда уловил — расхохотался, как взрослые по-доброму смеются над детьми:

— Почему же зря, чудак ты человек! Его реакция была? Была. Уже, значит, не зря. Глядишь — у тебя с опером твоим что-то получится — еще на шажочек глубже влезешь. Там мы и с информацией обо мне что-то придумаем.

Да и другие… мероприятия запустятся… Вот так — кирпичик за кирпичиком — и замуруем гада! А ты сразу в обидки… Все нормально, Валера!

Но Штукин не считал, что все нормально. Он чувствовал, что какую-то серьезную информацию Юнгеров, абсолютно не стесняясь, не считает нужным озвучивать. При этом и не скрывает особо, что еще какие-то меры в отношении Гамерника будут предприняты. Какие? Юнгерова в лоб не спросишь… А он явно что-то задумал, точнее — придумал вместе со своим «штабом». И вероятно, эта «придумка» проще, надежнее и эффективнее Валеркиного насквозь авантюрного внедрения к Гамернику.

Что же получается — опять на обочину судьба выталкивает? Нет уж. Фигушки. Человек, как учил марксизм, сам творец своей судьбы…

Пару дней ничего интересного не происходило, а потом состоялась очередная встреча Штукина с Ильюхиным, на которой первый вопрос (по личностям стрелков) решился неожиданно просто.

Встреча происходила все в том же немноголюдном кафе, и даже кофе на стол им ставила та же самая официантка. Штукин долго рассказывал полковнику о том, какими скучными были практически все дни после их предыдущей встречи, а в конце монолога добавил:

— Что же касается отношения Юнгерова к Гамернику, — то, боюсь, здесь случай особый, хронический.

И периода обострения не последует, при всех-всех подозрениях, до тех пор, пока не появится хоть какая-то конкретика — например, по личностям стрелков. А уж от личностей любой опытный человек может прийти к доказательствам…

Ильюхин маленькую хитрость Валеры раскусил сразу и устало вздохнул:

— Значит, я неопытный человек.

Штукин понял, что прокололся, виновато посмотрел на Виталия Петровича, который, внимательно разглядывая лепнину на потолке, сказал тоном почти безразличным:"

"— Ты знаешь, я ведь владею достаточно исчерпывающими данными о стрелках.

Более того — техника на их телефонах молотит, но… С предъявлением обвинений… по Хрущеву.

— Это как? — машинально переспросил Валера, на самом деле заинтересовавшийся больше всего тем, что «техника молотит».

Ильюхин улыбнулся:

— Видишь, у наших поколений уже совершенно разные ассоциативные ряды.