Свой — чужой

Потому что я хочу, чтобы хоть единицы, но вырастали в специалистов. Знаешь, что такое специалист?

— Что?

— Специалист — это серьезный хирург, который умеет делать операции по пересадке органов. А у нас в стране в последнее время слово «специалист» ассоциируется с каким-нибудь «урюком», который спустился с гор и взорвал БМП… Понимаешь?

Штукин пробарабанил пальцами по столу — будто гамму на пианино сыграл:

— Примерно.

Виталий Петрович терпеливо покивал и развил свою мысль:

— У Басаева слава есть?

— Ну-у… — задумался Валера. Полковник не стал ждать окончания мыслительного процесса:

— Нет у него славы.

Есть известность. Понял?

— Теперь понял, — серьезно ответил Штукин и тут даже спросил: — Насчет славы и известности — вы это не на Крылова намекаете?

Ильюхин настолько удивился, что даже рукой на Штукина махнул:

— Чур тебя! Где Басаев — и где Крылов! Так мы сейчас хрен знает до чего договоримся… Давай-ка лучше к нашим баранам… Короче, алмаз (я имею в виду тот, который из «Принца Флоризеля») — у тебя. Имей в виду: меня обмануть можно. Всех — нельзя.

Валера неожиданно сложил руки на столе, словно первоклашка, выпрямил спину и отчеканил, будто отрапортовал:

— Товарищ полковник! Я не собираюсь передавать данные стрелков Юнгерову и его людям.

Могу дать честное слово офицера!

Ильюхин тихо засмеялся:

— Вольно… Слово офицера — это хорошо. Хорошо, что мы с тобой не в библиотеке работаем. Представляешь — слово библиотекаря!

Штукин юмор оценил и даже развил шутку:

— А если бы в магазине работали? Слово продавца мясного отдела!"

"Их встреча закончилась на веселой ноте. Штукин не обманывал Ильюхина, поэтому ему легко было дать слово офицера.

Валерка действительно не собирался передавать данные киллеров Юнгерову. Но Штукин и не сказал полковнику всей правды: данные киллеров были нужны для разговора с Гамерником. Эх, Валерке бы повнимательнее отнестись к словам полковника о вагоновожатом и о том, что всех обмануть нельзя… Беда Штукина была в том, что он тоже считал правилом тот постулат, что всех обмануть нельзя. Но Валера также и полагал, что в любом правиле есть исключения, — и это было ошибкой…

После встречи с полковником Валера позвонил из таксофона Юнгерову и слегка возбужденным тоном рассказал о том, что готов ко второй встрече с Гамерником.

— В смысле? — не врубился сразу в суть вопроса Юнгеров. Видимо, он с кем-то разговаривал и его мысли были заняты чем-то другим.

— В смысле, что я узнал буквы, — пояснил Штукин, и до Александра Сергеевича дошло:

— Да ну? А… А насколько полной информацией владеет твой коллега?

Юнгеров имел в виду несуществующего «опера из управы». Штукин же сразу вспомнил печальные глаза Ильюхина и твердо ответил:

— Только буквы. И похоже, он не врет.