2
0Однако, прежде, чем и нам туда завернуть, мы должны были пройти дальше, под скалами, к озерцу с водопадом, а потом выйти к пологому, поросшему кустарником и низкорослыми молодыми топольками склону.
— Слышал, собирается возвращаться. Вроде как комиссию прошел, — ответил я.
— Быстрей бы, — задумался Ваня, — без него сложновато.
— А будет еще сложнее. И веселее, — сказал я.
— Эт ты про Тарана с Пальмой? — Обернулся Ваня и поправил автомат на плече.
— Ну. Будут все отделение наше мурыжить, как он завтра в отряде во всем признается. Докапываться станут, почему так вышло со служебной собакой.
— Ну да… — вздохнул Белоус. — Надо признаваться. Кутята-то растут. Глаза уже пооткрывали.
Дальше шли в молчании. Ворон мелькал туда-сюда черной тенью.
Когда подбегал к реке, Ваня тут же одергивал пса, ругал. Приказывал вернуться.
Быстро смекнув, что к Пянжу ему лучше не соваться, Ворон принялся обследовать кусты, растущие немного впереди, под скалами, что распростерлись по левую руку.
Когда пограничники, растянулись в редкую цепь, а мы с Белоусом немного оторвались вперед, Ваня сказал мне:
— Саш, а ты про Вавилова слышал?
— А кто ж про его отца не слышал?
— Да нет.
Я не ответил ему, только вопросительно приподнял бровь.
— Семипалов же с Климом хорошо дружит, — начал Белоус, — Вот Богдан мне и шепнул сегодня, что недобрые у него мысли относительно своего друга.
— Какие же?
— Да такие… Плохие, в общем-то. Богдан говорит, что если раньше Клим грустный ходил, то теперь стал каким-то озлобленным. Даже, говорит, жестоким. Словно обиделся на весь свет.
— Ему кажется несправедливым, что отца не меняют, — сказал я. — Понять можно.
— Таран его к себе вызывал.
Я снова не ответил, переступая большие камни, которых было в избытке на берегу горной реки.
— Да и Мартынов мне рассказывал… — Продолжал Ваня, — а Мартынов, он же знаешь, руку на пульсе держит, если дело касается его стрелкового отделения.
— Знаю. Я у него в стрелках был.
— Ну вот. Тоже жалился мне вчера, что боится… Боится, что Клим какую-то глупость сделает.
Я обернулся, глянул на слегка поотставшую цепь погранцов. Вавилов шел предпоследним.
— У меня давно такие мысли, Ваня, — кивнул я. — Потому я присматриваю за Климом.
Богдан поджал губы. Кивнул. Потом продолжил путь. Минуты через полторы он вдруг беспокойно обернулся. Посмотрел куда-то назад. Крикнул:
— Ворон! Ворон, ко мне! — Тут же замер на месте, обратился уже ко мне: — Санек, ты Ворона не видал?
— Ушел куда-то вперед, — сказал я, — а ты че за ним не смотришь?
Ваня раздраженно плюнул под сапоги.
— Да блин. С тобой вот заговорился. Проворонил… Ворона.
— Пойдем быстрее, — поторопил я.
