2
0Я взгляда не отвел. Глянул в его суровые черные глаза.
— Э! Ахмэд! — Разобрал я его возглас.
С этими словами командир душманов обернулся к своим. Из группы тут же выделился и направился к нам мужчина. Выглядел он бедновато: простой, ватный кафтан его был залатан в нескольких местах. Холодная черная куфия из тонкой шерсти вымокла и облепила человеку череп.
Вдобавок, если остальные носили автоматы и даже пулеметы, этот вооружился винтовкой Мосина.
Главарь что-то проговорил мужчине, кивнул на меня. Тот поклонился. Буркнул что-то не очень внятное. Из-за шума дождя его слова походили на странное мычание немого.
Названный Ахмадом мужчина подошел ко мне, всмотрелся в лицо. А потом сказал по-русски.
— Сними капюшон.
Я нахмурился. Голос оказался смутно знакомым. Говор был совершенно чистым.
— Я тебя знаю, — сказал я холодно.
Глаза душмана, видимые в прорези куфии расширились на мгновение, но почти тут же стали жесткими, а взгляд сделался колким. Мужчина открыл лицо, показав мне редковатую, но длинную курчавую бороду.
— Я тоже тебя знаю, Селихов, — сказал он. — Мы дрались с тобой у Пянджа.
— Я думал, ты сдох, — сказал я, не скрывая отвращения.
Мужчина ухмыльнулся.
— Рана была серьезной, но Аллах хранит меня. Потому я выжил.
— Аллах хранит, — хмыкнул я. — Как твое настоящее имя?
И без того мрачное лицо мужчины ожесточилось еще сильнее."
"— Имя мне Ахмад.
— Я не о том, — покачал я головой, — как тебя звали раньше?
Перебежчик неуверенно поджал губы.
— То, что было раньше, осталось в прошлом. Как и мое старое имя. Это ждет и тебя, Селихов. Ведь ты тоже решился отринуть прошлое и пойти по верному пути, так? Ты тоже решил присоединиться к маджохеддин, правильно?
— Тебя заставили, — догадался я, — дали сделать выбор.
Ожесточенное лицо душмана вдруг изменилось. Черты его стали мягче. Глаза погрустнели.
— Это не твое дело, шурави.
— Себя ты не обманешь, — ответил я.
Командир душманов внезапно вмешался в наш разговор. Видимо, решил, что он затянулся и жестко, каким-то суровым лающим словом прервал Ахмада.
Перебежчик тут же смиренно поклонился и отступил. Командир что-то спросил у него. Из нескольких непонятных слов я разобрал только переломанное на свой лад «Селихов».
Перебежчик покивал.
Командир душманов снова обратил ко мне свои суровые глаза. Что-то спросил.
Я глянул на Алима.
— Он спрашивает, действительно ли ты решил уйти в горы, чтобы вести священный джихад против шурави.
— Да, — не повел я и бровью.
— Хо, — сказал командиру Алим.
Душман снял куфию с лица, показал мне короткую черную бороду. Потом медленно наклонился, чтобы получше заглянуть мне в глаза.
Неприятно кривясь и показывая зубы, он медленно что-то проговорил.
— Он просит доказать, — холодно ответил Алим.
