2
0А если и не буду, то не беда. С нашей службой, по новой в госпиталь несложно попасть».
— Балбес, — беззлобно, с улыбкой, прошептал я себе под нос, — ой балбес…
— И что там у них приключилось? — Задумчиво спросил Стас Алейников, когда мы торопливо возвращались назад по участку.
Наш наряд шел дозором на правом фланге. Мы прошли примерно половину маршрута, как услышали призывное «к-у-у-у-у-у-к» из колокола пограничной системы связи.
Я связался с заставой, и там доложили, что сработал смежный участок. Таран распорядился, чтобы оба наряда, что следовали в этих местах, отрядили часть сил на проверку.
И то верно. День на дворе. Теплое мартовское солнце приятно припекает. Да и участок, где произошла сработка очень открытый — пологий берег, где почти негде спрятаться. Любая животина набедокурить может.
Конечно, на Границе всякое бывает, но вполне возможно, что снова какой-нибудь мурый кабан нити порвал.
Надо было проверять, и я, будучи старшим наряда, отпустил дозор из троих пограничников отправляться дальше по участку, а сам, вместе со Стасом Алейниковым, принялся возвращаться, чтобы посмотреть в чем там дело.
Навстречу нам должен был двигаться другой дозор, командовал которым Алим Канджиев. Вместе нам и предстояло разобраться, что к чему.
— И че там может случиться? — Бормотал недовольно Алейников, — мож опять какая зверюга барагозит?
— Может, — суховато ответил я, поправляя Автомат, весивший на плече.
— А может медведь этот ссаный?
— Какой? — Спросил я.
— Ну, помнишь, ты с парнями на заставу приехал, первым нарядом нас отправили за медведем КСП поправлять?
— Такое забудешь, — хмыкнул я.
— Эт точно. — Улыбнулся Стас, — так вот. Эта зараза, что б у нее непереносимость меда выработалась… весь прошлый год шлялась туда-сюда через границу. Как не придет, обязательно все нити поперервет. И так каждые две недели, представляешь? Ползаставы его пришлепнуть хотело, поганца эдакого.
— Такого давно уже не было, — напомнил я. — Видимо, медведь успокоился и ушел в спячку.
— Ну! А щас снова вылез, и давай нам систему ломать, скотина мохнатая.
— Может, и не он, — ухмыльнулся я.
— Да лучше б он! А еще лучше, что б далеко не ушел.
— Чего ты так обиделся на этого медведя? — С укором посмотрел я на Стаса, — ну медведь и медведь. Медведи границ не различают.
— Ну а че он? — Почему-то немного растерялся Стас, — чего он шляется как в жопу ужаленный?..
— Или ты в принципе, на всех медведей обиженный? — Немного язвительно спросил я.
— Да ну тебя, Саша, — внезапно обиделся Стас.
Показалось мне, что у Алейникова с этим несчастным медведем какая-то неприятная ассоциация.
