4
0
В тридцать влюбиться — это жопа.
К такому скорбному выводу я прихожу, пока натягиваю чулки и рисую лицо.
Приехавший за мной Герман прищуривается, подавая мне пальто:
— Решила идти ва-банк?
— О чем ты? — сварливо переспрашиваю я, придирчиво разглядывая себя в зеркало.
Несмотря на все решения в отношении Бергмана, я сегодня выгляжу на все сто. Мне жизненно необходимо, чтобы он видел, насколько я шикарна, и капал слюной.
Оттого что я не вижу в его глазах должного восторга, я раздражаюсь окончательно.
— Юбки длиннее не нашлось? — строго спрашивает Бергман. — Я видел, у тебя есть.
— Ну с твоей же стороны мне ничего не угрожает, — огрызаюсь я.
Герману это заявление не нравится, вижу по заигравшим желвакам.
А я сама не могу понять, зачем его провоцирую.
Я ведь изначально потащила Бергмана на этот отчетный концерт, чтобы мне было там не так тошно одной, и в большей степени в запале торга, пока мы делили, кто на какие сборища должен сопровождать.
А теперь я сижу рядом с ним и не могу расслабиться.
Напряжение такое сильное, что у меня сдают нервы. ПМС у меня скоро, что ли.
Думаю одно, говорю другое, делаю третье.
Еще вчера такого не было.
Внутри словно ощетинившийся колючками еж ворочается.
Когда, вручив цветы племяннице, мы выходим из зала, я ловлю взгляд Бергмана на одну из студенток консерватории, мерзкая тварь-ревность поднимает голову. Не было в его взгляде ничего особенного, но я, зная о тяге Геры к молоденьким, не выдерживаю и выплескиваю на него:
— Как удачно, что пришлось со мной прийти, да? Найдешь себе еще одну грелку."
"— А ты рассчитывала сама разжиться мальчиком, — поднимает Бергман бровь. — Это для этих вьюношей ты выставила напоказ ноги до того места, где они теряют свое благородное название? Так ты не там ищешь, тебе надо в другое место.
— Почему это? Я просекла, что ты неопытных выбираешь, чтобы не облажаться!
Сузившиеся глаза Геры говорят мне о том, что я хожу по краю.
— А мы сейчас на самой неопытной проверим, облажаюсь я или нет, — рявкает он и заталкивает меня за портьеру в холле.
С меня разом слетает вся агрессия, потому что в этот момент становится понятно, кто тут хищник, а кто так… погулять вышел.
Кажется, я нарвалась.
— Прекрати, — пищу я, когда Герман резко развернув меня спиной к себе, зажимает меня между стеной и своим телом. В ягодицы мне упирается внушительная выпуклость.
Я пытаюсь, не создавая шума, вырваться из хватки, но только помогаю Бергману в его домогательствах. Его руки просто везде, а стояк похабно потирается о попку.
— Я закричу! — угрожаю я.
Нихрена я не закричу, и Бергман это понимает.
— Яна, — вкрадчивый низкий голос возле самого уха пробирает меня до донышка.
