4
0Ты должна была понять, что в данном случае взаимозачет предпочтительнее для обеих сторон.
— Я все обдумала, и меня устраивает все так, как есть, — голос мой звучит вовсе не так уверенно, как мне бы того хотелось, но его губы прижимаются к шее, а руки, оставив налившуюся грудь в покое, задирают юбку.
Бергман смело проводит ребром ладони между ног, вырывая у меня судорожный вздох.
Я кусаю губы, чтобы не стонать в голос. Я даже воспротивиться не могу, потому что это привлечет внимание к нашей чертовой портьере.
— Сейчас будет эксклюзивная демонстрация специального предложения, — обещает он, забираясь в трусики.
Глава 36. Вопиющая халатность
Какая нахрен демонстрация?
Блин, а как же мои волевые решения не давать Бергману?
Походу, меня никто не спросит и возьмет все без спроса!
Я волнуюсь не на шутку.
— Левина, ты думала, я не смогу тебя раскусить? — почти мурлыкает Гера, и таки кусает меня за шею. — Духи, чулочки…
Я обмираю.
— Это не то, что ты думаешь… — в лучших традициях дебильных ситуаций лепечу я.
— Ну, конечно, — тянет Бергман. — Я полистал фотки в твоем профиле в мессенджере после тыквенных посиделок. Яна, я все понял."
"Судорожно перебираю в памяти, что там за фотографии такие. Как там по ним можно понять, что я не девственница? Банан не заглатываю на них, везде в одиночестве…
— Я даже оценил твою находчивость, — мерзавец находит в моих трусиках нечто очень ценное. — Понимаю, меня мать тоже достала с матримониальными планами. Можешь, больше не уродоваться. А причину твоей стеснительности я готов устранить…
Хлопаю глазами.
То есть вскрылось не все? Он решил, что я хотела запороть знакомство, потому что не уверена в себе? Бергман такой Бергман.
— Н-не н-надо ничего устранять… Ах… Тем более сейчас! — протестую я.
— Сейчас не буду, но надо же до тебя донести, что ты напрасно рыпаешься, Левина. Я принял решение, и тебе некуда деваться.
Решение он принял!
Я, может, тоже приняла! О нет-нет-нет… Только не… Ах, ты…
— Так что очень скоро мы с тобой закончим то, что начинали несколько раз. Мне не нравится, что заканчивала ты без меня… — горячо шепчет он мне на ухо.
Пульс шкалит. Нельзя! Мне нельзя с Бергманом! Если все кончат и кончат хорошо, то мне будет плохо!
А у меня уже ноги не держат, и, если этот подлец меня сейчас разогреет, я могу дрогнуть. Это я понимаю. Я же баба и вполне способна на бабскую дурость. Об этом говорит уже то, что я с Бергманом вообще связалась.
Последний шатающийся бастион спасает неожиданная подмога в виде звонка, поступившего на мобильник Геры.
Он, может, и рад бы его проигнорировать, но звенящая портьера — это палево, и ему приходится отвлечься.
