4
0
Злобно зыркнув на него, я набираю в грудь воздуха, делаю шаг и на всю громкость, шокируя посетителей, завожу:
— Ведь я институтка, я дочь камергера, я черная моль, я летучая мышь…
Глава 34. Спрортивные достижения и потери
На секунду мне кажется, что все вилки в зале застывают в воздухе, и только мой потрясающий вокал, наверняка отлично сочетающийся с мрачным выражением лица, разносится по залу, перекрывая льющуюся из динамиков негромкую иностранную попсу.
Алка, которая была в курсе спора, сотрясается от беззвучного смеха, уткнувшись в плечо сидящей рядом Аньки, чьи брови неуклонно ползут вверх, а вся компания смотрит на меня, открыв рот.
— Это музыкальная открытка из прошлого? — ржёт за спиной Артемьев, утирая выступившие от хохота слезы рукой, в которой опасно зажат раскрытый канцелярский нож, отчего администратору, стоящему у входа, становится немного дурно.
— Типа того, — закончив куплет, бурчу я в ответ, мечтая задушить Бергмана, который подло снимал мой бенефис на телефон.
А он хорош. Компромат просто огонь.
Засранец.
И вот сейчас я лежу в постели, заново переживая свой вчерашний позор.
Все, конечно, поржали. Думаю, они еще долго будут припоминать мне эпичное соло. Я произвела фурор не только среди друзей, но и почти подцепила двух дяденек сильно подшофе, решивших, что я с ними на одной волне, и звавших меня продолжать вечеринку в ближайшей сауне. Бергман меня у них отбил, но это не снимает с него ответственности.
— А он ничего, — Алка останавливает свой помутневший к концу вечера взгляд на Германе, который бурно обсуждает с Артемьевым какие-то инвестиционные решения. Нашли, блин, друг друга. Я даже понимаю кислую физиономию Козиной, которой все это тоже приходится слушать. Не может она выпустить Демида из рук, когда вокруг такие фигуристые официантки. Катя сама с ним именно так и познакомилась.
— Тебе так кажется, потому что он все время тебе подливает, — ворчу я.
— Это же тот, с которым вы, как подростки, обжимались в баре? — вклинивается в разговор разрумянившаяся Анька.
— Ой, можно подумать, ты не обжималась, — я скашиваю глаза на её приобретение с того вечера, сидящее по другую руку от неё.
— Нет, — открещивается она, — я до дома дотерпела.
Алка прыскает в кулак.
А я тяжело вздыхаю.
— Ты ещё не плюнула на свой целибат?
— Держусь.
— Ну-ну, — хмыкает Медведева. — На что поспорим, что сдашься?
— Иди в жопу, хватит с меня споров! Бесит он меня. Все нервы на него потратила, а мне ещё субботу надо как-то пережить, — жалуюсь я.
— Наташку тоже позвали, да? — сочувственно спрашивает Анька.
— Угу. С Лосевым. Это будет жопа.
— Твои так и не знают, что это он не после вашего расставания с ней сошёлся, а ты его за блядство выгнала?
— Нет, тогда было бы ещё хуже… — морщусь я.
