4
0"
"Не выдержав взгляда одной настырной особы, которая за последние пятнадцать минут подсовывает свою корму Герману под нос уже десятый раз, постоянно роняя буклетик и нагибаясь, чтобы его подобрать, я собственническим жестом беру Бергмана под руку и прижимаюсь к нему:
— Милый, а почему нас в тот зал не пускают? — указывая на ограждение, с придыханием спрашиваю я так, чтобы слышала жопастая овца.
Бергман, хмыкнув, приобнимает меня за талию и шепчет на ухо:
— А там выставлено творчество Никиты Богданова, и для корпоратива оно не подходит.
Меня тут же начинает раздирать любопытство, и я тяну Бергмана смотреть, что там такое. Герман, не сопротивляясь, помогает мне пройти за ограждение, а там…
Мать моя женщина!
«Вчерашняя девственница отдаётся повелителю ночи», «Луна, освещающая порок», «Греховные мысли послушницы» …
Аж завидно. Художник отрисовал все со знанием дела.
И ведь никаких порнографичных частей тела, зато позы…
Да. После такого корпоратива половина состава через семь месяцев вышла бы в декрет.
Перед одной картиной я застываю.
— Что скажешь? Ты же у нас ценитель высокого искусства, — над самым ухом раздается вкрадчивый голос Бергмана.
— Ну… не очень натурально он ее… э… склоняет, — мне даже приходится поменять ракурс, чтобы рассмотреть.
— Тебе-то откуда знать? Ты же у нас девственница.
— Напоминаю, что я медик и неплохо знакома с анатомией, — поджимаю я губы.
Действительно, тела на картине сливаются в экстазе в довольно сложной позе, особенно мужчина. Хотя… в реальности я бы попробовала. Зная свое тело, могу сказать, что так я бы получила максимальное удовольствие.
— Если твой «поэт» на такое неспособен, это еще не значит, что нормальный мужик тоже, — усмехается Герман. — Но ты и не узнаешь, ты ж себя бережешь.
Я взвиваюсь мгновенно:
— Чтобы понять, что «нормальный мужик» так заморачиваться не будет, не обязательно спать с кем-то! Я достаточно знаю мужчин, чтобы понимать, что вы пойдете самым коротким и легким путем.
— Нихрена ты, Левина, мужиков не знаешь, — посмеивается Бергман.
И звучит это так, будто он каждое утро начинает с таких вот акробатических этюдов, и мне становится еще обиднее. Я-то не начинаю!
— Знаю-знаю, — фыркаю я.
— Да ты даже подарок другу не могла нормально выбрать. Скажи мне, что это за идея с подзорной трубой? Это твои фаллические мечты? Что за намеки?
— А поездатый подарок — это нормально? Да Артемьев меня завтра на смех поднимет!
— А вот и нет!
— А вот и да!
— Спорим! — прищуривается Бергман.
— Запросто. На что?
Я вспоминаю, как грамотно Герман подвел меня к пари, и прям злость берет."
"Но делать нечего. Он выиграл.
— Ну, давай, Левина. Вперед! — Бергман отбирает у меня пальто и делает приглашающий жест в сторону зала ресторана.
