Империя ненависти

Я расстался с Астрид и сказал ей, что собираюсь трахнуть одну из девушек, что обычно является ее сигналом, чтобы бросить на меня отвратительный взгляд, назвать свиньей, а затем позволить мне повеселиться.

Затем она звонит кому-нибудь, чтобы отвезти нас домой, обычно моему брату. Она такая преданная и ответственная. Вот какая Астрид: «Мы не можем вести машину, пока пьяны.» «Пожалуйста, скажи мне, что ты используешь презервативы, потому что я не хочу стать тетей в таком возрасте.»

Короче говоря, лучший напарник, который у меня когда-либо был. За исключением того факта, что она не любит вечеринки, и мне приходится тащить ее, брыкающуюся и кричащую, будто она направляется на виселицу.

На самом деле, она вообще не любит людей и предпочитает оставаться скрытной, как камень, прячущий бриллиант.

В отличие от ее яркой, соблазнительной сводной сестры.

Вот куда я сейчас направляюсь — за Николь.

Да, я солгал о том, что трахну другую девушку, потому что в тот момент, когда я увидел, как Николь крадется, я понял, что она замышляет что-то нехорошее.

Не то чтобы она когда-либо замышляла что-то хорошее.

Если бы проблема были клубом, Николь стала бы их лицом, душой и вдохновением для их названия.

Мне должно быть наплевать, что задумала Николь. На самом деле, я поставил перед собой задачу не сосредотачиваться на ней, не быть втянутым в ее манипулятивную сеть, где она заманивает своих жертв, а затем высасывает их души, как графиня крови высасывала кровь молодых девушек, чтобы оставаться красивой и нестареющей.

Это дерьмо реально. Наблюдайте.

Если бы Николь жила в те времена, она была бы ее ведомым и лучшим советником. Черт, ее бы даже не поймали за это. Поскольку, ну, у этой графини была мозговая энергия бесцельной птицы.

Возвращаясь к причине, по которой я преследую Николь с настойчивостью нечестного детектива.

Сегодня она вела себя по-другому. Была разговорчивой, хотя все еще ядовитой. Одетая в платье «трахните меня», туфли на каблуках, будто она вышла за чем-нибудь.

И почему, черт возьми, мне становится так жарко, что я хочу поджечь свою одежду?

Поэтому, когда я увидел, как она глотает напиток, игнорируя свои священные круги прославленных сук и проскальзывает сквозь толпу, я последовал за ней.

Точно так же, как я последовал за ней в тот день десять лет назад, когда она чуть не умерла у меня на руках.

Мне не следовало этого делать.

С того дня она стала занозой в моем гребаном боку. До этого случая на ее хорошеньком личике всегда была улыбка, и она вела себя мило, хотя и раздражающе.

Так что видеть, как она крадется, стало событием, свидетелем которого я никогда не был."

"Вот почему я вышел из игры и следил за ней.