Империя ненависти

— Это что, какая-то извращенная шутка?

Катерина смотрит между непроницаемым Николь и моим крайне забавным, как зритель на теннисном матче.

— Хочешь увидеть результаты? — Николь начинает поднимать платье.

— Отвратительно. Вы оба.

Катерина бросает на нас взгляд и выбегает из комнаты со скоростью, от которой трещат ее каблуки.

Николь демонстративно выпускает презерватив движением микрофона.

— Слышала, у нее большой рот. Удачной жизни, чтобы убедить кого-нибудь прикоснуться к вашему хламидийному члену, сэр.

— Ты слишком одержима моим членом, ты знала об этом? — я все еще улыбаюсь. — Сначала ты сосешь его как шикарная шлюха, потом скачешь и трогаешь его, когда он рядом с тобой, и не можешь не смотреть, когда он не внутри тебя. А теперь ты пускаешь слухи. Думаю, на похоронах ты не скажешь, что у меня был маленький член, да?

— Этот план в действии, спасибо тебе большое.

— Лгунья. Ты даже принесла презервативы нужного размера. Большого.

— Это часть моей работы.

— Раздача презервативов?

— Не дать боссу загрязнить мир своим семенем."

"— Спермой, Персик. Это называется сперма. — я обхватываю пальцами ее затылок и притягиваю к себе. — И тебе лучше быть готовой захлебнуться ею после того, как ты обломала меня.

— Я?

Она играет в невинность, даже когда ее тело трепещет вокруг моего.

Мой большой палец находит ее пухлые губы, и я проникаю внутрь. Она проводит языком вокруг него, облизывая и посасывая, будто это мой член.

Ее глаза встречаются с моими с вызовом, смешанным с дикой похотью, которая сводит меня с ума.

Синдром спящей красавицы выпустил мой член из своих лап, и сейчас он переходит в режим Халка.

Николь хватает мое запястье обеими руками и мотает головой вверх-вниз, делая вид, что сосет мой чертов палец.

Каковы шансы, что он волшебным образом поменяется местами с другой частью моего тела, которая очень нуждается в ее технике?

— Лучше прекрати это, если не хочешь, чтобы тебя трахнули у двери.

У меня хватает приличия говорить непринужденно, почти скучно.

Николь не клюет на наживку, ее глаза продолжают сверлить дыры в моем лице и сообщают что-то, что должно было быть уничтожено вместе с нацистами.

— Ты услышала ту часть, где я буду трахать тебя у двери, без оговорки, что мы единственные друг у друга?

Она отпускает мой большой палец с причмокиванием.

— Ты все равно не можешь касаться других. Катерина, наверное, уже проболталась об эпизоде с хламидиями всем, кто будет слушать. Так что, думаю, ты застрял со мной.

— И ты позволишь мне прикасаться к тебе с якобы венерическим заболеванием?

— Ты уже передал мне, так что это не имеет значения. Считай, что это безвозмездно, по старой дружбе.