3
0— Убить тебя мало, — добавил в сердцах и рубанул рукой воздух. — Я не понимаю, у тебя какая-то болезнь? Как это называется? Может, тебя обследовать? На опыты сдать… — отхлебнув кофе, уставился на сына нарочито задумчивым взглядом.
А тому — хоть бы хны!
Молчал, выдерживая отцовский гнев со скотским безразличием.
— Мало того, что бухаешь день через день, так еще и шаркаешься со всеми, без разбора! — продолжал психовать Николай Иванович.
На что Серега вынужденно пробурчал:
— Можно подумать, ты сам в ЗАГС непорочным шлангом шел.
Выразился, конечно, вульгарно.
"— Не шлангом. Но, знаешь ли, на двенадцать лет себя старше… Таких я точно не трогал. Даже не смотрел в их сторону.
— Да блин, я у нее паспорт, что ли, спросить должен был?
— А то, что у нее муж и ребенок-школьник, тебе, дурень, ни о чем не намекнуло?
Сергей неопределенно двинул плечами.
— Без разницы. Я хотел ее, и все.
— Все? Вы только поглядите на этого паскудника! У меня уже слов нет! Захотел он, — яро возмутился Николай Иванович. Даже чашку с кофе назад на разнос опустил.
Эти слова из отцовских уст должны были звучать страшно обидно, но Сергею и тут как-то пофигу было. Скорее бы только оставил в покое. Не понимал он, что отец срывается на крик не из вредности. Не осознавал природы человеческих переживаний. А уж родительских, когда сердце сжимается и кровью обливается от одной мысли, что с ребенком не все благополучно… Нет, не осязал Серега подобных чувств.
Запал Николая Ивановича, и правда, вскоре поутих.
Изо дня в день ведь наблюдал непробиваемый пофигизм сына. Предполагал, что все слова и доводы для него пустые. Понимал это… А все равно пытался как-то надавить, насильно задать правильный настрой.
Тщетно.
В эмоциональном плане у Сергея с раннего детства наблюдались проблемы. Сначала Николай Иванович радовался, что сын у него спокойный и уравновешенный: не плачет попусту, терпеливо выполняет задания, которые ему поручают, на родительские запреты реагирует адекватно, если кто-то из других детей истерически требует какую-то игрушку — молча отдает.
— Настоящий мужик, — горделиво хвастался отец.
Но со временем стал замечать: сын совсем безразличный, что во многих ситуациях выглядело ненормально. Ни Валентина Алексеевна — мать Сергея, ни уж тем более сам Николай Иванович эмоциональной деструкцией не страдали. Да и их старший ребенок, дочь Алеся, росла шумной и живой натурой.
Они пытались бороться с Серегиным пофигизмом.
