Яма

"Борис Акунин

Яма

© B. Akunin, 2023

© ООО «Издательство АСТ», 2023

Часть первая

Эмма-Моногатари

Воспоминания Масахиро Сибаты

Хвост слона

Давным-давно, задолго до железных дорог, ускоряющих время, и медицинских препаратов, замедляющих старение, люди знали, что торопиться некуда и что самый лучший сезон жизни – старость, а самое лучшее, что может сделать человек на склоне лет, это оборотиться назад, в прошлое, извлечь оттуда всё важное и интересное, что видел и в чем участвовал, разобраться в том, в чем из-за суеты и спешки разобраться не успел, найти ответы на неотвеченные вопросы, с благодарностью вспомнить тех, кого любил, и плюнуть на могилу тех, кого ненавидел, облечь в красивую и точную форму разрозненные мысли – одним словом, стать писателем.

Счастлив тот, кто, подобно монаху Кэнко Хоси, в пору поздней осени имеет для этого досуг и душевную гармонию. Мне, как и автору «Записок от скуки», сейчас шестьдесят семь лет, и я могу начать теми же словами, что средневековый автор: «На исходе дней овладела мной странная прихоть, сидя над чернильницей, записывать всё, что приходит на ум». А на ум мне приходит только прошлое. Как сказано у другого монаха, Камо-но Тёмэя: «С тех пор, как я научился понимать смысл вещей, прошло уже сорок лет, и за это время я был очевидцем многого истинно примечательного».

Я мало думаю о своем будущем. У всех стариков оно недальнее и одинаковое. Главное Приключение уже близко, оно никуда не уйдет, можно спокойно насладиться зрелищем заката. Закат лучше восхода, ибо ты не отвлекаешься на заботы нового дня, волноваться тебе не из-за чего. Всё уже было.

В старину самурай, готовясь к гибели в бою или к харакири, сочинял короткое стихотворение из трех или пяти строк, но это потому что у благородного воина в такие минуты всегда мало времени.

Я же никуда не тороплюсь, я могу написать целое моногатари, сказание, притом состоящее из множества свитков, как «Повесть о доме Тайра», которую у меня никогда не хватало терпения дочитать до конца – слишком уж там много явных небылиц.

Я буду писать только правду, не полагаясь на прихоти и самообманы памяти. Во времена странствий, когда мой господин находился в изгнании, а я его повсюду сопровождал, в течение нескольких лет я вел дневник.

У меня еще тогда в первый раз возникло желание стать писателем – я позавидовал славе и гонорарам сенсея Ватсона, спутника и помощника другого великого сыщика. Однако в ту пору я был слишком незрел, слишком неуклюж. Моя первая попытка, рассказ об узнице замка Во-Гарни, смехотворно беспомощна. Хорошо, что я тогда не попытался опубликовать свой жалкий опус и надолго оставил помыслы о литературе. Писатель подобен плоду. Если он еще не дозрел, а уже кормит собою читателей, у них будет понос.