2
0
— Прости, мамочка, — повторяю снова, — сама не знаю, что на меня нашло. Это всё нервы. Вышло грубо, я не хотела, мне жаль.
— Послушай, — продолжает мама заговорщицки. — Нам нужно выиграть время. Нужно заставить Роланда передумать тебя отсылать. Я помогу. Разузнаю всё о его рыжей-бесстыжей, нет ли у неё дальних родственников, к примеру, которым она могла бы срочно понадобиться. С моими нынешними связями мы что-нибудь, да придумаем! Но и ты уж там постарайся. Платьице новое надень, губки накрась, улыбайся, и Драконий Бог тебя упаси закатывать истерику! Будем действовать сообща, и вместе мы справимся.
Платье и губки? Она серьёзно? Можно подумать, дело в одном этом!
С другой стороны, что ещё мне остаётся?
Устроив скандал, я лишь упрочу Роланда в его желании от меня избавиться.
А я не хочу. Это мой мужчина. Мой! И я хочу быть с ним рядом! Здесь, а не в какой-то там глуши!
— Да, матушка.
— Вот, и умница! А сейчас поезжай домой, тебе давно пора.
На этот раз я не спрыгиваю с подножки экипажа. Осторожно спускаюсь. Затравленно оглядываюсь по сторонам, высматривая подозрительные чужие кареты.
Что ж. Надеюсь, гостья Роланда благополучно уехала.
С трудом передвигая ноги, поднимаюсь на крыльцо. Войти не спешу.
Интересно, он сам шнуровал ей платье? Или поручил моей горничной?
Проклятье, как же это больно!
Подношу сомкнутые ладони к лицу, прячу в них нос и рот. Выдыхаю. Мотаю головой, заставляя себя успокоиться.
Впервые я не хочу возвращаться домой. Просто не хочу.
Время идёт. Я продолжаю стоять на крыльце.
Я не знаю, как сейчас смотреть в глаза Роланду. Делать вид, что ничего не случилось, хотя сердце в огне.
Я…
Додумать не успеваю. Вздрагиваю и отшатываюсь назад, потому что входная дверь вдруг резко распахивается.
Роланд. Стоит, небрежно прислонившись к дверному косяку. Руки убраны в карманы брюк. Белоснежная рубашка расстёгнута на груди, в её вырезе проступает мускулистая грудь, покрытая тёмной порослью волос.
Тёмно-каштановые чуть вьющиеся волосы лежат на плечах.
Взгляд карих глаз мрачный и исподлобья.
— Кордон сказал, ты уже возвращалась, Софи, — проговаривает низким требовательным голосом.
Смотрю на него испуганно и отчаянно соображаю, быть ли мне самой собой или «мудрой»?
2. Заберу
Софи.
Мудрой…
Сцепливаю руки перед собой, опускаю глаза.
— Я… кое-что забыла у матушки, пришлось вернуться.
— Вот как, — хмыкает Роланд. — Зайди в дом.
Послушно протискиваюсь в дверном проёме мимо него. После уличной вечерней прохлады меня обволакивает жгуче-пряный аромат мускатного ореха, сплетённый с запахом мужской тёплой кожи.
