2
0Тщательно пережёвывает, работая мощными челюстями.
Небрежным жестом промокает губы льняной голубой клетчатой салфеткой, отбрасывает её.
Откидывается на спинку кресла. Пристально на меня смотрит.
— Софи, — произносит он, вперивая в меня взгляд. — Мы почти два месяца вместе. Понимаешь, о чём я?
Моя рука с вилкой застывает над тарелкой с салатом.
— Ммм? — хлопаю ресницами, глядя на него.
— Я не слишком разбираюсь в этих ваших бабских делах.
Он делает глоток из железного кубка. Задумчиво наблюдаю за движением его мощного кадыка. Кажется, ему не слишком приятен этот разговор, и он всеми силами оттягивает неудобный вопрос, но его всё-таки приходится задать.
— Когда у тебя в последний раз были женские дни?
Накалываю на вилку хрустящий кружочек огурца.
Он не слишком в этом разбирается.
Но всё-таки спрашивает. Почему? Сам посчитал, или кто-то помог?
Как только Софи забеременеет, я отошлю её в фамильный замок.
Нам нужно выиграть время — вспоминаю слова матушки.
Роланд пристально на меня смотрит, откинувшись на спинку кресла. Ждёт ответа. Надо что-то сказать.
— Они у меня… сейчас, — смотрю на него невинно и хлопаю ресницами.
— Вот как? — поднимает левую бровь. — Жаль.
Жаль, что не выйдет отослать меня поскорее в фамильный замок? — так и рвётся с языка.
Но вместо этого я обхватываю губами гладкий кремовый фарфор и делаю глоток безвкусного травяного чая.
Я не слишком разбираюсь в этих ваших бабских делах.
Не слишком разбирается. Но всё-таки спросил. Так вовремя.
Всё-таки, кто-то ему подсказал. Кто-то, кто знает и понимает, что уже пора. Кто-то, кому не терпится, чтобы меня поскорее упрятали подальше в деревню.
В памяти всплывают огненные волосы и подобострастный взгляд изумрудных глаз.
И я даже догадываюсь, кто.
Как? Как долго у меня получится скрывать своё положение? И действительно ли нужно ли его скрывать? А вдруг, всё-таки…
— Ты расстроен, — начинаю осторожно. — Предпочёл бы услышать другую новость, да?
Смотрю на него внимательно через стол.
— Я не расстроен, — морщится он. — Какой в этом смысл? Значит, понесёшь в следующем месяце.
После моих слов Роланд потерял ко мне всякий интерес. Завороженно наблюдаю за тем, как ловко он расправляется со стейком. Будто хочет поскорее покончить с едой и ужином.
У меня другая цель.
А вдруг, всё совсем не так, как он говорил Амаре.
Вдруг, та случайная фраза была лишь для того, чтобы успокоить капризную любовницу? Вдруг, семья что-то да значит для Роланда?
Нужно собрать побольше информации.
— Ты так любишь детей? — спрашиваю осторожно, очерчивая подушечками пальцев гладкую кромку фарфоровой чашки.
Роланд бросает на меня мрачный взгляд через стол. Пожимает плечами.
— Мне нужен наследник. Сын. Чтобы продолжить род. Таковы правила.
