Штурм Бахмута, позывной «Констебль»

Это было уже настолько привычно и буднично, что не вызывало особых реакций. Прилет и прилет…

На тот момент я уже вошел в режим автоматической оценки опасности, когда интуиция тебе подсказывает: «Расслабься. Это, судя по звуку, летит не к тебе». Это трудно объяснить словами, но я как будто знал, что летит мимо. Конечно, существуют критерии, по которым моя интуиция определяла это, но эту оценку она делала автоматически, повинуясь животному инстинкту выживания. По мере адаптации к войне страх погибнуть становился все меньше, потому что я сильно уставал физически и морально.

Я мало спал, нерегулярно ел, а моральная и эмоциональная нагрузка была постоянной и очень высокой. Я переключился в режим максимальной экономии сил, и в этом режиме что-то внутри меня начало само по себе управлять моими реакциями, чувствами и поведением. Страх умереть стал другим — он преобразился в страх жить трусом.

Это стало страшнее, чем умереть. Страх быть предателем самого себя, своих идеалов и своих ценностей победил инстинкт самосохранения. Я не знаю, как бывает у других, но у меня было именно так. Я ни с кем не проговаривал такие детали, то ли из опасений, что меня не поймут, то ли не совсем доверяя тем, кто был рядом.

Тут у меня не было моего психотерапевта, с которым я мог бы это обсудить и разложить по полкам.

Мы пришли и доложили командиру о прибытии. Штаб располагался в подвале одного из неприметных домов, частично разрушенного при штурме Зайцево. Бойцы, которые находились при штабе, оборудовали подвал и с заботой обустроили его. Тут располагался сам командир, его заместитель «Птица» и связисты. Тут же я заметил нового человека — бойца, которого у меня забрали несколько дней назад.

«По-моему “Горбунок”», — вспомнил я его позывной.

— Привет, «Констебль»! — радушно встретил меня командир. — А это значит «Айболит»? Рад знакомству. Красавчик. Хорошо работаешь.

Командир пожал ему руку.

— Спасибо, — замялся Женя.

— Идите мойтесь. Вода горячая есть. Вещи новые банщик выдаст. Нам китайского шмотья привезли.

Командир был в приподнятом настроении и пытался шутить с нами. Непривычно было видеть его таким, потому что чаще он был сух и конкретен, а порою и жесток, как новые кирзовые сапоги. Но ему с его уровнем ответственности по-другому было нельзя.

— Кстати, знакомитесь. Это Володя «Горбунок». Он у нас теперь командир «тяжей». После бани обязательно пообщайтесь и скоординируйте свои действия. Нам нужно уже больше привлекать артиллерию к штурмам, чтобы снизить потери личного состава. Володя — опытный артиллерист. Офицер, воевавший добровольцем на Донбассе в четырнадцатом. И в Сирии успел отметится.

«Горбунок» протянул руку, и мы по очереди пожали ее.

— Вот видишь, а ты переживал, насчет командира, — тихо сказал я.