6
0"
"— Обошлось, но было ссыкотно, — с улыбкой ответил он, глядя на меня умными глазами.
— Это «Айболит». Командир штурмовой группы.
«Горбунок» кивнул Жене:
— Позже пообщаемся.
Мы вышли из штаба, и связист проводил нас к месту помывки. Только в бане я начал осознавать, насколько я грязный. Мы стали раздеваться, и я в очередной раз увидел свой живот, который напоминал живот недавно родившей девушки. Он висел как тряпка, наползая складкой на лобок, и напоминал сумку кенгуру.
— Килограмм пятнадцать скинул.
— Я тоже не поправился, — парировал Женя, оглядывая свою фигуру, которую давно не видел.
Мы оба стали похожими на просушенных зомби, как их показывают в постапокалиптических фильмах. Мышцы, обтянутые белой, прозрачной кожей просвечивали через нее. Там, где их было мало, из тела торчали мослы.
— Тем не менее мы живы, — утешил я нас обоих.
— А это самое главное! — улыбнулся мне Женя, и мы оба засмеялись от накатившей радости и ощущения себя живым.
Вода была теплой, и ее прикосновение к обросшему грязью телу вызывало практически райское наслаждение. Шампуня не было. Нам выдали обычное хозяйственное мыло, слипающееся с нашей двадцатидневной грязью, которой мы были покрыты с головы до ног.
— Ты как хочешь, — сказал я Жене, — а я побреюсь! Пофиг мне на ваши приметы.
— Не. В командировке брить бороду нельзя. Я буду отращивать, — пробубнил «Айболит», пытаясь расчесать свою рыжую бороду шведского капитана.
— Ага, в НХЛ на кубке «Стенли» тоже все команды бороды не бреют, но выигрывает только одна. Это мистическое архаичное мышление. Так человек пытается создать себе иллюзию контроля над реальностью. Все эти амулеты, приметы, знаки — это все предрассудки, — убеждал я Женю.
— Вот и посмотрим. Ты бреешь, а я не брею, — парировал он.
— Да я и в Чечне брился, когда в Ханкалу на оттяжку выходили. И видишь — жив-здоров. Мало у тебя бородатых задвухсотило?
Женя молчал.
— Вот то-то и оно!
— Я дал себе слово: я бороду брить не буду. Пусть растет, как растет, — не зло, но упрямо настаивал он.
— Что за лев этот тигр?!
На войне человек нуждается в надежде. Бойцу нужна хоть какая-то опора чтобы подчинить себе этот хаос. Психологически мне было понятно, как работают амулеты и ладанки. Каждый из нас с самого детства надеется и даже верит в формулу: «Все умрут, а я останусь». Страх смерти и небытия преследует человека с самого детства. Мы вырабатываем психологические защиты, которые не позволяют нам осознавать простую и неприглядную истину: «Все, и я в том числе, умрем».
