Штурм Бахмута, позывной «Констебль»

Нас не будет. Как не было до нашего рождения. А мир будет жить дальше. На войне, когда на твоих глазах ежедневно умирают люди и ты ежеминутно подвергаешься смертельной опасности, у некоторых перестают срабатывать защиты. Человек давит чувства, или слетает с катушек, как «Калф».

ПТСР — это следствие неспособности психики переработать очень сильные травматические переживания, связанные с опасностью личностного уничтожения, либо уничтожения другого, погибающего на моих глазах. Психика всячески старается ухватиться хоть за что-то, что может пообещать, что с тобой все будет хорошо.

А я бы добавил, что все «двухсотые» верили, что они останутся живы и судьба будет к ним благосклонна. Но, даже понимая это головой, мы стремились зацепиться за соломинку.

Я взял у банщика триммер и сбрил все волосы на лице, до которых смог дотянуться. Это была моя первая борода, которую я отрастил в своей жизни, и это оказался очень неудобный аксессуар. Когда я днями сидел на рации, волосы постоянно лезли в рот и застревали между зубов. Когда я нервничал — а делал я это часто — я грыз их, и они попадали в рот.

Мы помылись и стали одеваться. Хорошо, что у меня в Зайцево были припрятаны вещи, которые хранились на складе у старшины нашего взвода. Я, как человек уже бывалый, взял с собой хорошее нательное белье: комплект термобелья и хлопчатобумажные трусы и носки. Первый слой одежды, прилегающий к телу, должен быть максимально качественным. Жене достались китайские труселя размера XXXL, которые, должно быть, носят только китайские великаны, но даже в них он выглядел как стриптизер.

— Тебе бы девки могли совать деньги в эти трусы — за твой вид. Смотри какая сзади красивая копилка, — смеялся я.

— Ага.

Женя ржал вместе со мной.

Это был истерический смех. Мы оттаяли в этой бане не только телом, но и душой. В ней было тепло — из крана текла горячая вода, и окопы, мины и холод стали казаться далеким прошлым. Нам было легко и весело. Со смехом над Жениными трусами из нас выходило накопленное напряжение, которое мы не могли никуда деть на передке."

"Смех рождал ощущение безопасности. Смех был нашей броней от ужаса, который начинался за стенами этой баньки.

Вдоволь насмеявшись, мы оделись в свою форму поверх нового белья и оглядели друг друга. Баня закончилась. Пора было возвращаться обратно.

Украинские артиллеристы прекрасно знали расположение наших позиций, потому что когда-то это были их позиции. Все было пристреляно, и каждый день они устраивали профилактические обстрелы, чтобы мы не расслаблялись. Регулярно прилетало и на «Рехау» и в Зайцево.