Штурм Бахмута, позывной «Констебль»

И о том, что во время обстрела хочется превратиться в крота и зарыться от страха в глубину метров на десять, чтобы не слышать и не видеть разрывов, их тоже не поставили в известность. Им, как и нам, сказали: «Пацаны, это война. Будет страшно. Будут потери. Но вам нужно это вынести!». Но нужно было не выносить, а выживать — выполнять боевую задачу.

— Копать — это заземление. Ты всю свою негативную энергию закапываешь в землю. Двойная польза: и о плохом не думаешь, и готовишь запасные позиции.

По их испуганным лицам, я понимал, что нужно заканчивать на позитиве.

— Когда начинается минометный обстрел, корректировщик к тебе подтягивает мину.

С первого выстрела, в блиндаж он не попадет. У вас будет время для маневра. Вы запрыгиваете в этот одиночный окоп, и вероятность уехать назад в пакете уменьшается. Вам ясно?

Они кивали головой.

— Даже если вы меня не услышали, моя задача была предупредить вас.

С Жениной позиции был очень хороший обзор на поля и часть города, который стоял на возвышенности. «Айболит» с ребятами постоянно делали вылазки и добывали полезные сведения. Так мы провели еще неделю прощупывая украинцев в позиционных боях.

На этот момент, у нас появилось много трофейных тепловизоров и коллиматоров, которыми бойцы активно пользовались и днем, и ночью.

Первый отдых

С того момента, когда группа Жени ушла брать самый первый украинский блиндаж, мы с ним не виделись. Рация в окопах — это местная социальная сеть. Благодаря постоянной связи по рации, у меня было полное ощущение ежедневного присутствия «Айболита» в моей жизни. Все это время он был в окопах и не имел возможности ходить в Зайцево или на завод, где можно сменить обстановку.

— «Айболит» — «Констеблю»? — вызвал я его вечером.

 — Приходи ко мне, нас командир в баню зовет.

— С удовольствием! — радостно откликнулся он.

Через час он пришел ко мне в блиндаж. Вместо Жени, который уходил двадцать дней назад в первый штурм, я увидел здорового и заросшего рыжей бородой прекрасно экипированного бывалого фронтовика. Мне было сложно поверить, что мы встретились. Но он был здесь!

— Привет, командир, — с улыбкой сказал Женя и мы крепко обнялись. Он по-прежнему был таким же спокойным и добрым великаном, как раньше.

— Когда мы общаемся по-братски, зови меня просто по имени, или позывному.

Командир — это для официоза. Ок?

— Без базара. Договорились, — с легкостью ответил он.

Мне было даже неловко перед ним, потому что я считал, что они там на передке больше работают. Убеждение, что «самый уважаемый человек — это не начальник, а простой мужик-работяга», мне привили с детства. Хотя мы находились почти в одинаковых условиях, и моя ответственность, конечно, была выше, но я все равно не мог избавиться от чувства ложной вины перед пацанами, сидящими в окопах.