Неподчинение

И незнакомые люди вваливались в комнату прямо ночью, дарили сладости, которые нельзя было есть, хихикающие незнакомые девицы усыпали её пьяными поцелуями.

Вдвойне обидно было то, что Ясмин уже тогда понимала — никому из папиных друзей на самом деле нет до неё никакого дела, и восхищались ею только ради папы, его денег.

Сначала Ясмин замкнулась в себе. А потом поняла, что в этой скорлупке гораздо удобнее, а главное — безопаснее. Никому не интересны неудобные дети, их прячут с глаз долой. Так и про Ясмин постепенно забыли, оставив только няню, никогда не лгущие цифры, постоянные упражнения с различными специалистами, а ещё лёгкий запах духов мамы.

А теперь все иначе. Сон по прежнему был чутким. Ночью Ясмин просыпалась потому, что сосед сверху громко топал по скрипящему полу. И поражалась уже тому, что этот сосед сверху вообще есть, в квартирах раньше она не жила. Выглядывала в тёмный двор — иногда по нему пробегала бездомная собака или настороженно оглядывающийся кот. Порой на лавочке у подъезда сидели парочки и целовались. Ясмин только пятый год шёл и поэтому она категорично решила — целоваться это ""фу"".

Вот она вырастет и никогда не будет целоваться. И вообще замуж не выйдет. Потому что замужем страшно.

И шла тихонько через узкий коридорчик типовой двушки, смотреть, как спит её личный великан. Ноги на диване у него не умещались, свисали вниз. Ясмин нравилось жить с ним. С ним было спокойно. Когда будили навязчивые страхи, Ясмин мечтала о том, что однажды решится, и залезет под великанский бок, но нельзя. Решилась только однажды, когда мама снилась и звала, а помочь ей Ясмин не могла никак.

Несмотря на то, что Ясмин была развита не по годам, она была ребенком.

Поэтому она сама с собой затеяла молчаливую игру. В ней чемпион был её папой, настоящим. Только Ясмин об этом никому не скажет, пусть даже и чемпион не такой как все. Он смотрел на неё так, словно ему не все равно. Некоторые её фразы его смешили, а папе такое Ясмин сказать бы не посмела. Ясмин вообще предпочитала не разговаривать с отцом, так было безопаснее.

— Давай одевайся, — скомандовал чемпион.

Одеваться здесь значило просто натянуть шорты и футболку. Пригладить короткие волосы пальцами и натянуть на них бейсболку.

Потянулась за зайцем — руки дрожат. Потому что страшно, совершенно непонятно, что дальше будет. Настолько страшно, что Ясмин была готова остаться в этой квартире навечно, только бы не выходить наружу, в пугающий своей неизвестностью мир.

— Побегай тут, — сказал Руслан, посмотрел сверху вниз. — Кабинеты, в которые нельзя, заперты, а так резвись где хочешь, главное не уходи от охраны.

И ушел. Отпускать его не хотелось, он словно с собой унёс чувство безопасности и покой, но помыкать огромным дядей Ясмин не могла.