4
0"1
— Сильно не ошибайтесь, госпожа Ева. Я ничего от вас как от жены не жду. Никакой брачной ночи не будет, не намереваюсь и пальцем к вам прикоснуться. Два-три года, и можете просить развод. Полтора, если будете себя тихо вести, — отрезает властным, не требующим возражений тоном герцог и трет рукой в перчатке покрытый потом висок, не пытаясь скрыть раздражения.
Мой муж весьма хорош собой.
Даже очень. Даже когда заявляет, что брачной ночи мне не видать.
Этот его суровый взгляд из-под длинных ресниц, и острая линия челюсти, пальчиком провести по такой — рискнуть порезаться, чувственные четко очерченные губы, вид на которые не портит даже щетина, темные глаза и такие же волосы…
Ах, услада для глаз! Ни одна модель из журналов и в подметки не годится! Ле-по-та!
— Жить будете в соседней от главного здания пристройке. Вам выделят прислугу, ежемесячное пособие будет поступать из бюджета герцогства, более чем щедрая сумма, чтобы покрыть все расходы на проживание. Побалуйте себя и не высовывайтесь…
— Правда? — хлопаю в ладоши и по-детски расплываюсь в улыбке. — Я правда могу?!
Лицо герцога каменеет.
— Что?
— Я имею в виду, действительно нормально, что я ничем не буду заниматься?
Ох, неужто после смерти все мечты становятся явью? Бездельничать каждый день — разве не прекрасно?! Никакой работы, никаких подъемов в полседьмого утра и кучи дел! Это так вот выглядит рай?
— Вы понимаете смысл нашего брака и природу этих отношения? — его сиятельство явно ставит под сомнение не только мое видение данного союза, но и в целом, мою адекватность. Понять можно, жена его — кот в мешке, до свадьбы эти двое не виделись и знакомы не были.
— Абсолютно. Я — выбранная правителем новобрачная супруга герцога Грейстона, которую используют в качестве средства сдерживания противоречий между Севером и недавно присоединенным Югом, а также ради того, чтобы мой отец протянул руку помощи моему мужу в освоении южных земель и прокладывании торговых путей!
Мой супруг поднимает бровь. Мол, и чего тебе тогда не ясно.
Нет, мне-то как раз все ясно!
— Не волнуйтесь. Я буду жить тихо и «высовываться» перед вами не собираюсь, — прикладываю ладонь к груди, выражая свои самые искренние намерения.
Ох, как же жарко! Перед глазами почти что пелена.
Горячо!
В прямом смысле, а не от открывающихся перспектив, я сейчас сварюсь! К этому чувственному мужчине мои ощущения не имеют никакого отношения, пусть предложение стать иждивенкой и тунеядицей весьма откликается у меня в душе, заботит в данный момент совершенно другое.
В камине разожжен огонь, на плечах у меня меховая шуба…а за окном приветливо на ветру машут листья высокой пальмы. Участь меня поджидает стать сваренной в собственном соку герцогиней.
