Неподчинение

Я вытягиваюсь на прохладной плитке туалета, закрываю глаза и вспоминаю, вспоминаю его взгляд, лицо, суровое, чуть нахмуренное всегда, и меня отпускает.

Снова становится легче дышать.

Глава 2. Руслан

— Журналюги! — фыркнул, сминая комком газету и забросил ее в ведро. Макс с утра уже веселился, как только в офис притащил уездные вести с моей рожей на одном из фото. Где только раскопал их? Меньше всего я хотел светить своим лицом, а теперь даже смотреть не стал, о чем там накатали.

Я открыл спортивный центр для детей вовсе не для того, чтобы раскручивать свой имидж. Мне на него насрать.

Я это для детей сделал. Для себя. Если бы такой центр был в моём детстве, то возможно я вырос бы профессиональным спортсменом, а не ломал свои кости в боях без правил на потеху богатым выродкам."

"Вчера мои парни уехали сопровождать груз, и я ждал, когда они отзвонятся по приезду, — по моим прикидкам ехать оставалось минут сорок. Ждал, на часы поглядывая, по столу пальцами барабанил, и размышлял.

Я бы и сам отправился с ребятами, но не в тот город, где прожил без малого двенадцать лет, десять из которых преданно служил семье Шакировых.

Сначала отцу — Ильдару, тогда ещё никаким начальником охраны я не был, так, парень на побегушках, бык в кожаной куртке и с разрешением на ношение оружия. Когда Ильдара убили, я был в отпуске, впервые за два с половиной года. Начальника нашего тут же сняли, а Таир оставил меня — доверял. Я ему за это верой и правдой служил, пацаном он оказался толковым, а сейчас и вовсе крутым бизнесменом стал. Только когда настало время от него уйти, я ему весь расклад объяснил. Таир сначала орал, был против, золотые горы сулил, но потом мы с ним пришли к одному выводу: так будет лучше. Я оставил ему своих ребят, ещё часть охраны выделил мэр, с которым Таир породнился.

А я решил, что самое время уехать. Выбрал свой родной город, приехал сюда без всего, только бабки в банке и тачка старая. Пять лет прошло, а я до сих пор помню ту ночь, после которой решение принял.

Когда ко мне сестра Таира пришла, Зай. Зайнаб… В блузке светлой, пуговицы как мелкий жемчуг — пару штук так и остались на полу в гостиной валяться, как напоминание. Они и трусики, которые я по-звериному на ней порвал. Никогда так не делал, а там накрыло.

Я потом до утра в потолок таращился, глаз не смыкая, столько в башке крутилось всякой херни, от себя было тошно, и от поступка Зай — тоже.

А на следующий день рванул, даже вещи забирать не стал. Чтобы не тянуло вернуться, продал все, квартиру, дачу, гараж, и номер сменил. Запретил себе интересоваться жизнью Шакировых, тяжело было, а хер ли делать? Не пиздюка этого лощеного, мэровского сына я боялся. Видеть Зайца в платье свадебном после того, что у нас было, оказалось выше моих сил.