Неподчинение

 — Я хочу…

— Чего же? — поторопил он, с шелестом откладывая раскрытую газету.

— Гулять…

Бутылка запотела и теперь с неё стекали капли, впитывались в газетную бумагу, она расцветала мокрыми серыми кляксами.

— Я скажу Раилю и он проводит тебя в парк. Или по магазинам. Ты хочешь по магазинам?

Раиль — подручный Динара и по совместительству мой сторож. Гулять с ним мне совсем не хочется.

— Я хочу с Ясмин.

— Любимая, — протянул Динар и от его голоса мурашки страха по коже. — Ты же не хочешь ей навредить, правда? С няней ей куда безопаснее, чем с тобой.

Тебе нужно очень хорошо лечиться, если ты хочешь гулять с дочкой. Правда?

Я киваю. Опускаю взгляд. На меня наваливается равнодушие — это очень сильные лекарства. Я бы вызвала рвоту, но Динар услышит, в ближайшие минуты от себя он меня не отпустит.

— Хорошо, — соглашаюсь я.

Динар отпивает воду из бутылки, со стуком ставит её на стол, но она опрокидывается, заливая тёмное дерево водой. Динар похоже далеко не так трезв, как мне казалось. Беру полотенце, подхожу к нему, но останавливаюсь. На газетной странице, что медленно пропитывается влагой, лицо Руслана.

Бывший начальник охраны моего брата, больше десяти лет он был почти членом нашей семьи. Всегда рядом, даже если его не видно. А потом — он ушел, а я замуж вышла, и больше не видела его, как бы того не хотела.

— А, пёс твоего Таира, — узнает и Динар. — Ты не знала, что он живёт в этом городе? Смотри, какой серьёзный, в газете его печатают…

Динар смеётся, комкает газетный лист и бросает на пол. Наклоняюсь, чтобы поднять, но он наступает на него ногой. Что там было написано, на мокрой бумаге, так и осталось для секретом.

— Папочке нужно поспать, — выдыхает Динар в моё ухо. — Папочка очень устал.

Только не секс, замираю я. В последние месяцы Динар посещал меня все реже, видимо, отчаявшись заделать мне сына, о котором так мечтал. Я съеживаюсь и мечтаю стать страшной, незаметной, хочу, чтобы мысль о сексе со мной вызывала у него отторжение. Но сегодня пронесло — он смеётся и уходит. Я бросаюсь к унитазу — может, успею вызвать рвоту? Может, таблетка ещё не вся растворилась?

Меня тошнит кофе и горечью таблетки, больше во мне ничего нет, я не ем почти.

Тело сотрясает, желудок сжимается в спазмах, на глаза наворачиваются слезы. Комкаю туалетную бумагу, вытираю лицо — Динар не должен понять, что я плакала. И молча кусаю руки, чтобы не завыть. Руслан… он так близко был. Все эти месяцы, когда я ночами в потолок смотрела, не зная, что делать с собственной жизнью. И от этого становится ещё гаже. Я Заяц. Золотая девочка. Счастливая мать и жена. А такой жалкой Руслан меня видеть не должен.