Неподчинение

А я боюсь, что моя дочь, которая и родилась за границей, попросту забудет русский язык, о татарском вообще молчу.

— Доброе утро, — поздоровалась я, входя.

Ясмин вскинула глаза. Глубокие, карие — мои. Она вообще удивительно на меня похожа, и Динара это бесит. Я не злорадствую, я предпочитаю не злить своего мужа.

— Как спала? — спросила я и поймала настороженный взгляд няни.

Ясмин подумала немного и кивнула в ответ — значит хорошо. Она вообще не очень любила говорить, цифры ей больше по нраву. Динар обвинял в этом меня. Он считал нашу дочь аутисткой. Яблоко от яблони недалеко падает, говорил он, глядя на меня со значением.

Я сделала то, что хотела — погладила дочь по волосам. А потом няня увела её за руку. Ясмин обернулась, а я ком в горле проглотила. На часы посмотрела — время восемь утра. Я не спала, бессонница, дочка только проснулась, Динар еще не возвращался.

Иногда я мечтала, что он умрёт. Представляла, как это будет. Я ещё помню, как выглядели те изломанные тела на асфальте, никогда не забуду. Может, он попадёт в аварию? Я бы тогда домой вернулась. Мы теперь живём в России, но этот город мне чужой. Домой хочу, к эби (бабушке)… Но мой муж был на удивление живуч, с его-то образом жизни.

"Про Динара я вспомнила зря. Со двора тонко запиликало — автоматические ворота открываются. Сразу нечем дышать стало, даже занавески, которые задорно трепал летний ветер, поникли. Но я не ушла. Динар любит, когда мне страшно. Поэтому я остаюсь на месте, мешаю ложечкой кофе. С молоком и сахаром.

— Ты уже проснулась?

Он притворно удивляется, хотя знает, что меня мучает бессонница. Настроение у него явно хорошее. И трезв, но я не доверяю ему в любом состоянии. Наклонился, поцеловал меня в макушку.

— Да, — спокойно ответила я.

Динар посмотрел на меня, чуть склонив набок голову, с улыбкой, лукаво. Я отхлебнула кофе — остыл уже.

— Ты что-то неважно выглядишь, — озаботился муж. — Ты пила лекарство?

— Да, — солгала я.

Наверное, слишком поспешно. А может, Динар просто чуял ложь. Вздохнул огорченно, ушёл, а затем вернулся с баночкой, в которой звонко гремели таблетки. Крупные, круглые, с полоской посередине. Антидепрессанты. Слишком мощные. Если я пила их регулярно на меня наваливалась тупая апатия. Я старалась их не пить.

— Ты должна заботиться о себе, — сказал он, протянув на ладони таблетку. — Нельзя же быть такой равнодушной к собственному здоровью. Мы все тебя любим и очень за тебя волнуемся. Мы не хотим, чтобы у тебя случился очередной нервный срыв.

Под его пристальным взглядом я взяла таблетку, с трудом проглотила, запив кофе. Динар же, удовлетворенный собой, достал из холодильника бутылку холодной воды и сел за другой конец стола. Развернул газету — почтальон приносил её к нам каждое утро.

— Динар, — решилась я.