6
0Я тоже на пределе, мне уже кажется, будто я всю жизнь таскаю на себе этого тяжеленного мужчину.
Он в изнеможении заваливается на стул возле моей кровати, и я стаскиваю с него штаны. Футболку Марк снимает сам, и я вижу, что она влажная. Парень основательно пропотел, ему бы снова не помешал душ. Но сил на это нет ни у него, ни у меня.
— Подожди, я сейчас, — ухожу в ванную, набираю воду в ковшик.
Беру чистое полотенце и обтираю спину, грудь, руки. Громов молчит, но его взгляд слишком красноречиво благодарный. Повторяю несколько раз и обтираю насухо.
— Все, теперь ложись спать, я заварю тебе чай, — встаю с корточек.
Внезапно мои руки попадают в плен широких крепких ладоней, и я удивленно поднимаю глаза.
— Спасибо тебе, малыш, — Марк осторожно вынимает из рук полотенце, целует внутри сначала одну, потом вторую. — Теперь я твой должник до конца своих дней.
— Что ты, — смущенно мямлю, отбирая руки, — ничего ты мне не должен.
— Ты спасла мне жизнь, Каро, — он не отпускает, смотрит прямо в глаза твердым взглядом.
— Да я просто… — продолжаю мямлить, но Громов решительно обрывает.
— Тебе надо научиться принимать благодарность, Каро. В этом ничего плохого нет.
Не могу вынести его взгляда и отвожу глаза.
— Марк, ну правда…
— Пообещай, что ты примешь от меня любую благодарность, Карина. Примешь и не будешь отказываться, — Громов сжимает руки, и я удивленно вглядываюсь в его напряженное лицо. Его глаза сейчас такие темные, что зрачок сливается с радужкой.
— Хорошо, обещаю, — сдаюсь я, — только отпусти, мне надо заварить чай. И я тоже хотела бы принять душ.
— Иди, — Марк выпускает меня с видимым сожалением и перебирается на кровать, а я спасаюсь бегством на кухню.
Пока закипает вода в чайнике, быстро принимаю душ в гостевой комнате. Спать буду в родительской, оттуда окна выходят во двор. Не прохлопаю, когда с утра придут работники.
Завариваю чай и пока он настаивается, делаю бутерброды с маслом и козьим сыром. Что-то посложнее Марку пока не стоит есть, чтобы не перегружать желудок. Да и честно, у меня нет уже никаких сил.
Ставлю чашку с чаем на поднос, выкладываю бутерброды и несу в свою комнату. Временно бывшую.
Марк полусидит в кровати, опираясь на подушки, и исподлобья смотрит на экран телевизора. Там диктор сухим будничным тоном комментирует кадры с разбитым спорткаром. Уже пустым.
— В результате аварии от удара о дерево Марк Громов скончался на месте. Тело его брата Мартина пока не нашли.
Следом идут кадры с аквалангистами, которые ныряют в том месте, над которым разбился автомобиль.
Молча ставлю поднос на столик, беру телефон и захожу в облако.
