6
0
— Что с моей ногой? — Громов шумно дышит, на лбу выступают капельки пота.
— Беда, у тебя, парень, только не с ногой, а с твоим позвоночником, — качает головой Андроник, двигая сплетенные ладони по спине вверх. — И если не справитесь, ты не сможешь ходить.
— Кто справится? Я? — поворачивает голову Марк.
— Доктора, светила разные, хирурги. Я тебе тут не помощник, я только ногу в рабочее состояние вернуть могу. А вот тут у тебя трещина. И здесь смещение. Тебе операция нужна, или сядешь в инвалидное кресло.
— С ногой что? Перелома нет?
— Нет. Защемило твою ногу, вот ее и разнесло.
Мы с Марком синхронно киваем. Андроник достает из шкафа баночки и начинает колдовать над ногой Громова. Колдовать в прямом смысле — водить руками, мазать мазями, накладывать повязку.
— Вот, держи, — протягивает мне баночку, — наноси два раза в день, утром и вечером, как я делал. Запомнила? А вот эту настойку давай три раза в день по столовой ложке.
— Хорошо, кирие, спасибо, — я едва сдерживаю слезы. Слишком внимательно смотрят сейчас на меня мутные глаза."
"Андроник так же без малейших усилий взваливает Марка на плечо и несет в машину.
— Не переживай, малышка Каро, выздоровеет твоя собака. Если будет правильно раны зализывать.
— Спасибо, дядя Андроник, — чтобы его обнять, приходится встать на носочки. И шепчу в ухо: — Простите…
— Все правильно, деточка, ты все правильно делаешь, — он гладит меня по голове как маленькую, резко разворачивается и скрывается в доме, громко хлопнув дверью.
— Что за странный дед? — удивленно смотрит на меня Марк. — Я не понял, он пьяный или нет?
Я только пожимаю плечами и трогаюсь с места.
***Домой едем молча. Громову если не лучше, то как минимум, не хуже. Не знаю, на чем Андроник настаивает свои зелья, но лицо Марка больше не напоминает гипсовую маску, и дышит он относительно ровно. Хоть глаза держит по прежнему закрытыми.
Мы уже подъезжаем к воротам дома, как вдруг меня осеняет. Что если мои непрошеные гости вернулись и поджидают, когда я вернусь? Если не босс, то Лысая Башка на это точно способен.
— Марк, спускайся на пол, живо, — тормошу его за плечо.
С удовольствием отмечаю, что температура больше не поднимается, его кожа не обжигает ладони.
— Зачем, Каро? — непонимающе моргает он, но я уже толкаю его вниз, и он послушно опускается на пол.
Въезжаю во двор и загоняю машину под навес. С колотящимся сердцем выхожу и иду к дому, цепко высматривая, не мелькнет ли внезапно чужой силуэт.
Но в доме пусто, и я возвращаюсь за Громовым. Он явно измотан, передвигается с трудом, хоть я и подгоняю машину к крыльцу почти впритык.
