Однажды я выберу тебя

– Зачем ты мне об этом рассказываешь? И почему в вечер накануне свадьбы? Для чего пришел сюда и ворошишь все те ужасы?

– Я хотел, чтобы ты знал…

– Что ты помог его поймать? Хочешь, чтобы я сказал «спасибо»? Выписал благодарность? Вручил медаль? Или желаешь сесть за стол?

– Я рассказал тебе, – проговорил отец, понизив голос, – потому что хотел, чтоб ты знал – я помог посадить его за решетку. Хоть как-то попытался исправить ошибку. Стремился поступить так, как ты с нашей фирмой. Ущерб уже нанесен, но больше он никому не причинит вреда. Вот что я хотел сказать.

– Ну, – проговорил я, крепко стиснув руки. – Ты все сказал. Так что… спасибо за это.

На какое-то время повисло молчание, потом отец заерзал в кресле.

– Я слышал твою речь, – произнес он. – И слова Макса. Я чувствовал, словно в той комнате находилась твоя мать. Она напоминала Макса. Не желала грандиозной вечеринки в честь свадьбы, просто хотела отпраздновать наш союз. Я же походил на тебя. Меня не волновали способы, но я был готов дать ей все. Я так ее любил. Очень сильно. – Он тяжело вздохнул. – И она любила вас, тебя и Эдди. Не думаю, что она одобрила бы мои поступки. То, как я решал проблемы. Я сделал все, что мог, чтобы упрятать Брауна за решетку, не только ради себя, тебя или тех парней. И для нее тоже. Чтобы оправдаться перед ней. Сайлас, она бы никогда не позволила подобному случиться с тобой.

Стиснув зубы, я пытался подавить волну скорби. Ради нее. Себя. Даже ради отца.

– Когда она умерла, моя жизнь развалилась на части, – продолжал отец. – Я не мог ее контролировать. Поэтому пытался вернуть все обратно, сделать так, как было раньше. Вновь собрать жизнь воедино. Чтобы больше не случилось ничего плохого. А страдали от этого вы с братом.

– Ну да, можно и так сказать, – сердито произнес я.

– Я не знаю, как это работает. Не понимаю, как все происходит между двумя мужчинами или двумя женщинами. Мне кажется, это противоречит естественным желаниям человечества. Не стану говорить, что я полностью смирился, но…

– Но, – зло проговорил я.

– Но я провел последние три года один в большом доме, а потом пришел сюда, чтобы поговорить с тобой и… – он неопределенно махнул в сторону столовой. – В этих людях столько тепла. За тем столом. Они все счастливы за вас с Максом, и это кажется так просто. Радоваться более естественно, чем цепляться за ненависть. В этом весь смысл, правда? Может и в самом деле ненормально ненавидеть кого-то за то, что не имеет к тебе никакого отношения. За различия или предпочтения, которые не разделяешь. Что скажешь?

– Для меня все это оказалось немножко сложнее, папа. С тех пор, как мне исполнилось семнадцать.

– Понимаю. Я просто хотел, чтоб ты знал – теперь в мире стало чуть меньше ненависти. Вот что я пришел сказать.