Однажды я выберу тебя

Мне нужно поговорить с тобой прежде, чем…

– Я вступлю в брак с мужчиной?

Чувства переполняли меня. Мощная смесь гнева, боли, печали, сострадания… и чего-то более мягкого, что мне не хотелось признавать. Я крепко вцепился в гнев.

– Да что вообще ты можешь сказать мне на гребаном предсвадебном ужине?

– Это важно, – проговорил он раздражающе спокойно. – Думаю, тебе стоит это услышать.

Собираясь с духом, я скрестил руки на груди и прислонился к столу.

– У тебя пять минут.

– Не хочешь присесть?

– Нет. Говори все, что собирался. Но, клянусь Богом, папа, если ты пришел сюда, чтобы пытаться манипулировать мной… или испортить вечер и все, что есть у нас с Максом…

– Схватили тренера Брауна.

Я опустил руки. По спине пробежал холодок.

– Что?

– Полгода назад ко мне обратились представители ФБР. Они знали об участии в его программе и думали, что я могу располагать информацией о его местонахождении. Сказали, что его зовут Джерри Нидлер, и его разыскивают в шести штатах.

У меня перехватило дыхание.

– Какого хрена ты мне сейчас об этом рассказываешь?

– ФБР требовалась помощь, чтобы загнать его в ловушку. Поэтому я связался с Нидлером и предложил немного денег. Уловка сработала, и его арестовали. Ты не слышал?"

"Я покачал головой. Казалась, шея закаменела.

– Здесь это не стало громким событием. Но дело в том… – продолжил отец, – что в процессе поимки Нидлера мне пришлось рассказать ФБР, что… что именно он с тобой сделал. И как поступил с тобой я.

Я рухнул в ближайшее кресло. Ноги перестали слушаться. Я не мог выдавить из себя ни слова.

– Я сообщил ФБР, что нанял Нидлера, дабы он забрал моего сына на полгода на Аляску. В разгар зимы. На Рождество. Мне пришлось признаться, что я не знал всех подробностей содеянного с тобой. Но, когда ты вернулся, тебе пришлось лечь в больницу. Я рассказал им, что ты подхватил воспаление легких, и как кричал, не позволяя никому к себе прикоснуться. – Он сглотнул. – Я вынужден был сказать им, что сын пытался навредить себе, потому что больше не хотел жить.

Лишь три года терапии удерживали меня, не позволяя выскочить из комнаты. Я слушал, следуя за нитью отцовского рассказа до самого конца, каким бы он ни оказался. Напуганный до смерти и в то же время полный надежды. Даже здесь и сейчас.

– Я все рассказал ФБР, и агенты взирали на меня, как на полное ничтожество. Никто прежде так на меня не смотрел. – Он сухо усмехнулся. – Вроде того, как ты сейчас глядишь на меня.