Однажды я выберу тебя

– Говорили, что я больше не смогу ходить, – проговорил он. – Что всегда буду испытывать слабость. Но мое, точнее, наше лекарство – просто чудо. Я живое тому доказательство.

Все собравшиеся разразились аплодисментами и свистом, но отец лишь скромно отмахнулся. Если бы я мог выбраться из состояния паралича, я бы закатил глаза, слыша его претенциозную речь. Так он говорил лишь с сотрудниками компании. Отец что-то шепнул Дейлу, и тот вернул ему бокал с шампанским.

– Но есть и другая причина, почему я решил устроить вечеринку здесь. Ведь где лучше всего праздновать пополнение в семье? Конечно, в собственном доме. Мой сын Сайлас, – проговорил он, вытянув в моем направлении руку с бокалом. – Он всегда очень занят, много работает, чтобы я мог им гордиться. И я решил, пока целыми днями валялся без дела, что по меньшей мере могу… – Присутствующие, словно по сигналу, разразились смехом. – Устроить вечеринку в честь помолвки, которой все мы так долго ждали.

Я почувствовал, как к горлу подступил ком, а живот скрутило узлом. Фейт положила мне руку на сгиб локтя. Я даже не помнил, как она подошла ближе. Казалось, я очутился под водой в мутном зелено-фиолетовом пруду.

– За Сайласа и Фейт, – проговорил отец. – Позвольте первым официально поздравить вас с долгим, счастливым и, надеюсь, плодотворным союзом.

– Правильно! – поспешил добавить Стивен Милтон, возглавив зазвучавший вокруг нас хор тостов.

Отец встретился со мной взглядом. Все прекрасно понимая, он в последний раз отсалютовал мне бокалом. На губах его мелькнула чуть заметная победная улыбка.

Я сердито посмотрел в ответ. «Как уместно, – подумал я, – устроить эту дурацкую вечеринку в честь помолвки перед толпой людей в маскарадных костюмах. Есть ли лучший способ почтить нас с Фейт? Парня, что в течение многих лет носил маску, притворяясь тем, кем не был, и мою «невесту», женщину, которой я заплатил за соучастие».

Отец точно знал, что делал. Как и всегда. Заставляя плясать под свою дудку, отправив на Аляску. Ведь истинная цель той поездки заключалась не в том, чтобы я осознал, насколько осквернен или неполноценен. Я должен был поверить, что не смогу сам избавиться от нити, отделявшей меня от свободы, хотя все время держал в руке ножницы."

"Глядя на отца, я медленно покачал головой. Он пренебрежительно пожал плечами, дав понять, что ничуть не встревожен. Я не сопротивлялся. Как и всегда.

«Сражайся за нас, – мысленно услышал я шепот Макса. – Борись за себя…»

Я шагнул к отцу, но аплодисменты быстро стихли. Шепот стал сменяться тихим гулом голосов. Эдди привлек к себе внимание. Люди отступали, освобождая ему место. А он ходил по кругу в центре шатра, опустив голову, ссутулив плечи и сжимая руки.

– Прискорбно, – проговорил он громко, четко и сердито.