Однажды я выберу тебя

 – Ужасно, ужасно прискорбно.

Фейт схватила меня за руку.

– Сайлас…

– Это абсурд! – произнес Эдди, и слова его разлетелись по всему шатру. – Вздор и чепуха!

– Что происходит? – спросил отец у Дейла, лицо его внезапно помрачнело. – Иди глянь, что он несет…

Я первым поспешил к Эдди, Фейт держалась рядом.

– Эй, приятель. Ты в порядке?

Эдди отшатнулся от моего прикосновения, и голос его стал громче. Толпа же, напротив, притихла, чтобы понять, из-за чего началась суета.

– Папа, все это просто фарс. Я не намерен мириться с подобным, – проговорил Эдди, топнув ногой. – Сайлас не может жениться на мисс Бенсон.

«Вот черт. Дело дрянь. Черт-черт-черт…»

– Эй, Эдди. Все в порядке. – Я протянул к нему руку, но он снова вздрогнул и отступил.

Отец улыбнулся толпе, но взгляд его казался острым, словно кинжал. Насколько я слышал, он вообще не хотел пускать Эдди на вечеринку. Но уступил, когда Марджори заверила его, что сын будет просто еще одним гостем в толпе прочих.

– Довольно, молодой человек, – проговорил отец, словно сын был для него незнакомцем. – Мы можем отыскать его компаньонку?..

– Папа, я все прекрасно понимаю, – произнес Эдди. – Это вам недостает самых простых знаний.

Я разинул рот. У Марджори из рук выпал бокал с шампанским, словно провалился в открытый люк. Я никогда прежде не слышал, чтобы Эдди спорил с отцом или даже повышал голос. Да и никто не слышал.

Рядом со мной Фейт широко раскрыла глаза, словно стараясь не моргать, чтобы что-нибудь не упустить.

– Вот теперь можно праздновать.

– Довольно, – резко произнес отец, а затем сдержанно усмехнулся. – Хотя… О чем ты там болтаешь?

Эдди перестал ходить и встал прямо, заложив руки за спину и вздернув подбородок.

– Мой брат не может жениться на мисс Бенсон, – заявил он. Официальное объявление неоспоримого факта.

– А почему нет, черт возьми?

«Скажи им, Эдди, – подумал я. – Сообщи всем, почему нет».

– Потому что, дражайший отец, – проговорил Эдди, – Сайлас влюблен в мистера Кауфмана.

Послышалось лишь несколько судорожных вздохов. А потом во дворе – на всей гребаной планете – повисла полная тишина. На миг присутствующие замерли. Лишь взгляды, которыми обменивались все вокруг, словно дротики проносились у меня над головой.

Затем все пришло в движение. Журналисты бросились что-то писать. Фотографы защелкали камерами, делая снимки. Эдди. Моего отца. Но, по большей части, нас с Фейт.

Я взглянул на нее. Она мне улыбнулась.

– Это знак для меня, – проговорила Фейт. – Доброй ночи, Сайлас.

– Доброй ночи, Фейт. Спасибо. За все.

– Пообедаем как-нибудь?

И я рассмеялся. Даже здесь. В этом хаосе.

– Непременно.

– Позвони мне. – Она поцеловала кончик пальца и коснулась ямочки на моем подбородке. – Я угощаю.

А потом она сделала шаг назад, смешавшись с толпой.