10
0
– Да, золото, вот так, вот так, моя золотая девочка, моя, моя, моя…
Меня прошивает, наконец, волной удовольствия, я опять кричу и ощущаю, что он тоже приходит к пику, сжимает меня так сильно, пригибает к себе и движется уже сам, проникая снизу жестко и грубо.
Потом я долго лежу на его мокром от пота теле, дракон гладит по измученной спине, не торопясь покидать мое тело. Перебирает волосы, укрывающие нас полностью, словно одеялом, и шепчет все так же восхищенно и сладко:
– Золото, мое золото…
И мне хорошо в этот момент, так хорошо.
И говорить не хочется, хотя, может, сейчас самое время.
Но я его бездарно упускаю.
Слабая, ты такая слабая и порочная, Катаржина Касси.
Вся в свою бабку-распутницу.
Глава 5
Мы проводим в проклятой пещере три долгих дня и ночи. Все это время дракон берет мое тело, облизывает меня, не давая даже шанса на сопротивление, на прояснение в голове.
Он еще один раз улетает на охоту, приносит мне еду.
Терпеливо ждет, пока я насыщаюсь, либо делаю свои неотложные дела."
"А потом берет мое тело так, как ему хочется.
И вот что я вам скажу, если ранее я считала себя вполне современной эмансипированной девушкой, имеющей представление, что такое плотская любовь, хотя бы в теории, разумеется, и даже картинки мне попадались весьма фривольные, и сказки пикантные из одной жаркой южной страны, переведенные нашими умельцами и снабженные нужными картинками, удавалось подсмотреть… Да и в городах, говорят, с этим вообще все просто, не то, что у нас, в провинции замшелой…
Так вот. Я думала, что знаю, что это такое.
Оказалось, вообще не знаю.
Потому что то, что со мной делал дракон…
Это нельзя было назвать новомодным словом «секс». Это нельзя было назвать устаревшим словом «любовь».
Это было… Этому не было названия. У меня, приличной девушки, не было.
И его способы проникновения в мое бедное измученное тело… Я и не думала, что можно ТАК.
Очень развратный дракон. Просто очень.
А потом все закончилось.
На четвертое утро я просыпаюсь одна, пожимаю плечами, тихонько ругаюсь, пока совершаю обычное утреннее омовение у каменной чаши, хотя, надо сказать, что неприятные ощущения как-то ослабли. Такое впечатление, что мое тело подстраивается под постоянные и немалые драконовские потребности.
Обматываюсь тяжелым плащом, выхожу на свет.
А буквально через минуту меня вносит обратно инерцией. Потому что приземляющийся дракон – это то еще зрелище. И ветер от его крыльев и его огромной туши сбивает с ног.
Дракон, проехав лапами по каменному полу пещеры, тормозит, разворачивается и идет ко мне.
Я, с некоторой долей обреченности и огромной долей предвкушения, снимаю плащ.
