10
0Но эта, новая Катаржина только сильнее трется о твердое тело своего похитителя, раздвигает ноги, забыв про боль, про неприятие.
И я просто отдаюсь ее власти.
Сейчас я ничего не могу сделать.
И, судя по настрою дракона, еще долго не смогу.
Он вылизывает мое тело. Целиком. Опять. И там, где скользит его язык, под кожей словно огонь разгорается, жжется так сильно, что я начинаю ерзать, начинаю дышать еще тяжелее и низко стону, пытаясь заставить мучителя уже что-то с этим ужасом сделать.
Как-то усмирить этот проклятый огонь!
Но он только шипит довольно, с подрыкиваньем, тянет шумно воздух носом возле моей… Внизу, в общем… И это до невозможности остро, болезненно даже. И хочется больше.
Он проникает языком между ног, и я кричу.
Наверно, громко.
Наверно, ему нравится.
Потому что язык бьет точно по какому-то, особо чувствительному месту, и с каждым ударом разряды удовольствия проходят по всему моему измученному бедному телу!
И я готова сделать что угодно, только чтоб это прекратилось!
И я реально его убью, если он прекратит!
– Золотая… Моя… Моя… Моя…
Шипение все отчетливей, все громче, возбужденней. Я понимаю, что он тоже сильно не в себе, гон, похоже, в самом разгаре, поэтому и говорит это все. Но все равно сладко. От его слов, от ощущения своей исключительности.
И я выгибаюсь послушно под ним и радуюсь каждому «моя, моя, моя»…
Глупая, глупая Катаржина… Совсем ты утратила разум. Пропала.
Когда он переворачивается вместе со мной на ложе и резко насаживает на себя, проникая, кажется, до самого сердца, я замираю. Не могу ничего сделать, смотрю на него, такого восхитительно грубого и возбужденного в темноте, и глаза его, желтые драконьи глаза, гипнотизируют.
– Пробуй сама, золото мое, – шипит он сквозь зубы, а пальцы на бедрах недвусмысленно подбрасывают вверх и вниз, задавая ритм.
Это настолько неправильно и возбуждающе, что я теряюсь. Правда, недолго. Меня резко пригибают за волосы к темному лицу с нахмуренными бровями, жадные губы оставляют жгучее и повелительное клеймо поцелуя на шее, а потом бедра приходят в движение, недвусмысленно покачивая, как на качелях.
– Вот так… Покатайся на мне, золото…
И я выполняю его приказ. Выпрямляюсь и покачиваюсь, ловя нужный ритм и невозможное удовольствие от глубины и смены угла проникновения.
Все это так… Греховно… Так неправильно… И наше дыхание смешивается в темной пещере, делаясь все тяжелее, и руки сжимаются, он ловит мои пальцы и переплетает со своими, я отгибаюсь назад, волосы хлещут по спине, падая ниже бедер, закрывая меня, словно целомудренный наряд невесты. Он смотрит настолько восхищенно, настолько ярко, что хочется еще сильнее изогнуться, еще быстрее двигаться.
