Грешник

– Так подожди, он даже ни разу не удовлетворял тебя орально? А как насчет ласк пальцами? Имитации секса в одежде?

Мое откровенное использование терминов, кажется, немного смущает ее, но она берет себя в руки.

– Э-э-э, однажды, когда мы целовались, он дотронулся до моей груди, и все, – отвечает она. – Но он продолжал просить о большем, спрашивал, можем ли мы найти место, где побудем наедине, можем ли просто попробовать, так что я согласилась. Мы сказали нашим родителям, что останемся с ночевкой у друзей, а потом пробрались тайком в молодежный центр при церкви, где я работала добровольцем, у меня был ключ. И, как я уже говорила, мне это не понравилось, и я попросила его остановиться. И он это сделал. Вот и все.

Однако по тому, как она отводит взгляд, как сутулится, как ее голос нервно подрагивает, я понимаю, что это не вся история.

– А ты согласилась, потому что действительно этого хотела? Или потому что он тебе нравился и ты хотела и дальше нравиться ему?"

"– Шон, я на самом деле хотела, честно слово. Но я нервничала и, думаю… думаю, если бы он не настаивал, я бы предпочла подождать. Но мне казалось глупо все время отказывать своему парню, когда он хороший, понимаешь? Он был умный, красивый и всем нравился – почему бы не сделать это с ним? И я боялась, что потом буду сожалеть, если мы этого не сделаем.

Я собираюсь ответить, когда она прижимает палец к моим губам.

– Сейчас я понимаю, что не обязана была заниматься с ним сексом, – продолжает она, и я облегченно выдыхаю. – И, может быть, тогда я тоже это знала. Мои причины сказать «да», хотя и были сложными, но не объясняются принуждением.

– А сам секс? Как он подготовил тебя?

– Подготовил? – хмурится она.

– Возбудил тебя, – отвечаю я. – Чтобы ты стала влажной.

Она смотрит на меня сверху вниз, все еще хмурясь.

– Мы разделись, и он сказал мне лечь, что я и сделала. Потом надел презерватив и ввел в меня свой пенис… Что? – спрашивает она, увидев мое выражение. – В чем дело?

Дело в том, что я вне себя от злости.

– Он сделал тебе больно?

Она опускает голову и отводит взгляд.

– Откуда ты знаешь?

Я провожу ладонями по рукам Зенни, пытаясь найти способ объяснить.

– Это причинило бы боль любой женщине, когда она не готова, но девственнице… Я поражен, что после этого ты снова задумалась о сексе.

– Я не знала, – говорит она, снова теребя руками джинсы. – И он, вероятно, тоже. Просто было так больно, что я заплакала и умоляла его остановиться. Он остановился, но в какой-то момент я подумала, что он этого не сделает. На самом деле всего лишь секунда, и он ничего такого не сделал и не сказал, но именно в тот момент я поняла, что меня уберегла лишь порядочность разозленного мальчика-подростка. Он поступил правильно, но… – Ее голос срывается, и она снова сглатывает.