Грешник

Вместо этого я бережно опускаю ее на кровать, забираюсь сверху и неспешно поднимаюсь вверх по ее телу, наслаждаясь каждым моментом, запоминая каждую деталь, касающуюся этой прекрасной девушки, которая дрожит передо мной.

Ее приоткрытые губы и полуприкрытые глаза. Отражающий лунный свет пирсинг в носу, и клубящиеся, словно туман, тени во впадинках между ключицами и грудью. Мерцающая кожа и соблазнительные выпуклости сладких, невинных изгибов под кокетливым шифоном. И ее ступни в туфлях на высоких каблуках, нервно ерзающие по кровати, и руки, беспокойно теребящие подол платья, – все это противоречит выражению ее лица, на котором отражается чистое, возбужденное восхищение.

Даже сейчас, нервничая, но отважно желая, Зенни представляет собой мозаику чувств. Она трепещет, как принесенная в жертву девственница, но смотрит на меня так, словно я ее следующее блюдо. Это бесконечно захватывающе, и я упиваюсь каждой секундой. Я трахал неисчислимое количество женщин, но это нечто иное, совершенно другое – и она этому причина. Все дело в той дыре, которую она проделала в моей груди и оставила пустой и ноющей."

"Я мечтал об этой ночи с того первого благотворительного вечера. Представлял, как именно сниму с нее одежду, как шаг за шагом раскрою ее наготу, как буду целовать и ласкать языком ее кожу. Какими именно действиями соблазню ее уже готовое к этому тело и познакомлю со своим собственным телом и его потребностями. Но я не успеваю сделать ничего из своего тщательно продуманного плана, потому что Зенни обхватывает ладонями мое лицо и притягивает меня для долгого, томительного, глубокого поцелуя с одним дыханием на двоих, приоткрытыми губами и шелковистыми языками. Мой член пульсирует между нами, как оживший железный прут. Я пытаюсь скрыть это от нее, и она замечает.

– Будь самим собой. Я не маленькая девочка, – говорит она мне в губы, и я вспоминаю все те времена, когда Зенни с косичками таскалась за нами с Элайджей и требовала того же. «Я не маленькая». Именно я однажды завязал ей шнурки на ботинках и помог найти пропавших Барби, а теперь, когда она выросла, именно я посвящаю ее в основы секса – это что, злая шутка судьбы?

– Никогда раньше не трахал девственницу, – признаюсь я. По-прежнему оставаясь в смокинге, я нависаю над ней, опираясь на руки. Широкий подол ее платья разметался повсюду, запутался в моих ботинках, с одной стороны задрался по ее бедру и струится по нашим коленям, как море слез.

– Правда? – спрашивает она. – Никогда?

– Никогда, – говорю я, наклоняя голову, чтобы прикусить ее грудь через платье. – Ты у меня первая.

– Что бы ты сделал, если бы я не была девственницей? – с любопытством интересуется она, ее слова сопровождаются судорожными вздохами, когда я дразняще прикусываю ее кожу.